В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Я сделал шаг навстречу, покачнулся — ну словно пьяный. Солдат протянул вперед руки, чтобы удержать меня, и я резким ударом всадил нож ему в сердце. Солдат охнул и стал оседать. Едва успев подхватить, я уложил его на койку.
В углу кто-то шевельнулся, поднял голову. Сердце бешено колотится — ситуация нехорошая, и наших нет. Надо решаться! Я броском рванулся к кровати и ударил немца кулаком по голове. Гитлеровец обмяк.
И тут в комнату разом ворвались Кравцов с Семеновым:
— Что у тебя?
— Одного завалил, второй — в отключке.
Лейтенант кивнул, быстро обшарил избу, наткнулся на планшет немца и удовлетворенно хмыкнул.
— Семенов, глянь: немец дышит?
Разведчик подошел к немцу, наклонился, прислушался:
— Дышит."
"— Ну, молодец, Колесников! А то в прошлый раз Кацуба так немца кулаком по башке угостил, что тот сразу и окочурился. Одеваем его!
Семенов стал натягивать на фрица мундир.
— Зачем? — поинтересовался я.
— Рубаха на нем белая, ночью видать далеко.
Мог бы и сам догадаться!
Лейтенант и Семенов живо заткнули немцу в рот кляп из куска простыни и связали его.
— Семенов, неси.
Разведчик перевесил автомат на грудь и молча взвалил тело немца на плечо.
Лейтенант вышел из избы первым, огляделся, махнул рукой. Увидев знак, следом за ним двинулся Семенов, согнувшись под тяжестью немца. Я замыкал.
Мы обогнули избу и по огородам направились влево, за околицу. Лейтенант остановился, приложил руки ко рту и по-птичьи пискнул. Из темноты возник Кацуба.
— Могли бы и не сигналить — я вас видел.
Мы пошли прочь от села. Кравцов посмотрел на часы.
— Ходу, ребята, иначе не успеем.
Немца несли по очереди, и то выбились из сил.
Перед второй линией траншей вперед выдвинулся Семенов, осмотрелся, махнул рукой. Мы перемахнули через траншею. Часовых не было видно, скорее всего, немцы полагались на охранение в первой траншее. Ползком — к ней. Уже саднило локти и колени, пот заливал глаза.
Бухнула ракетница. Все замерли. Как только ракета догорела, двинулись вперед.
Лейтенант прошептал: «Левее надо, проход там».
Снова вперед выдвинулся Семенов. Махнул нам рукой. Поползли. Мы с Кацубой тащили за веревки немца. Уже миновали проход в колючей проволоке, уже даже успели отползти немного… Но, видно, сбились с прохода и незаметно для самих себя свернули на минное поле. Блеснул огонь, хлопнул взрыв. Сразу же вверх взлетела ракета.
Лейтенант пополз вперед. Семенов лежал недвижим.
— Кацуба, тащи немца, Колесников — Семенова, я прикрою.
