В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Но что-то «Максим» на пехотной позиции молчит и где танк комбрига? За шумом собственного двигателя немудрено прослушать шум чужого мотора.
Я приник к смотровой щели. Нет, танка комбрига не видно. Наверное, отправился к нам в тыл — узнать, что за стрельба.
Немцы разом поднялись и бегом стали возвращаться на свои позиции. Ох, не к добру это — сейчас вызовут по рации самолеты. Чего-чего, а поддержка у них мощная. Как заминка при наступлении немецкой пехоты — или танки на подмогу идут, или самолеты очаг сопротивления гасят, или пушки все сравнивают с землей.
"— Петр, сдавай назад, в лес.
Загнав танк в лес, Петр заглушил двигатель.
— Парни, собирайте ветки, маскируйте танк. Печенкой чую — сейчас самолеты прилетят.
Мы бросились собирать сбитые вчера артналетом, еще не успевшие засохнуть ветки и набрасывать их на танк. Едва успели все закончить, как в небе послышался гул моторов пикировщиков. Мы прыгнули в окопчик. С немецких позиций в нашу сторону дважды выстрелили красной ракетой.
Самолеты свалились в пике, от них отделились темные точки бомб. Ба-бах — нас тряхнуло. Бабах — на спину посыпались комья земли. А дальше бомбы падали с небольшими перерывами, пока один пикировщик сменял другого. Жутковато! А самое обидное — ну хоть бы один зенитный пулемет сюда, совсем обнаглели. Не спеша выбирают цель, делают один заход, другой… Как на учебном полигоне!
Наконец, отбомбившись, самолеты улетели.
Отплевываясь от пыли, мы выбрались из окопчика.
На опушке леса все было изрыто воронками — в лесу они просто не так бросались в глаза.
Самое главное — танк наш был цел. Сбросив ветки, мы нашли на броне лишь несколько вмятин от осколков. Стало быть, повоюем еще!
Далеко позади нас, в тылу, тоже гулко забухало — да так часто! Один танк так быстро стрелять не мог. Выходит, серьезные силы немцы бросили. А мы будем здесь стоять, пока есть снаряды и патроны, и сами целы.
— Вот что, Петр, как немцы в атаку пойдут, бери влево; по лесу метров сто пройди, а потом — на опушку.
— Как скажешь, командир.
Я ползком подобрался к опушке леса и укрылся за изгрызенным осколками стволом сосны.
Немцы снова поднялись в атаку. Их встретили редкие винтовочные выстрелы нашей пехоты. Что же «Максим» молчит? Или пулеметчик погиб?
Гитлеровцы уже преодолели половину поля.
