В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
Пора действовать!
Я вернулся в танк:
— Заводи, вперед!
Петр развернулся на месте и повел танк параллельно опушке, ломая деревья. Ну аки слон в посудной лавке! Потом повернул вправо и остановился на опушке.
А вот и немчики. Установили пушку, прикрыли ее ветвями. То-то я не смог ее разглядеть, когда наблюдал с опушки. Наш танк появился в стороне, и потому немецкие артиллеристы суетились вокруг пушки, занося станины и разворачивая пушку в нашу сторону. Не ожидали они от нас такого финта.
— Алексей, два фугасных — беглым!
Я подправил маховичками наводку — выстрел! И почти следом — второй! Точное попадание в цель и первым снарядом, и вторым!
Видевший результаты стрельбы через смотровой прибор Петр лишь поднял большой палец.
И я был готов защищать свою Родину, применив все свои знаний и навыки. Другое дело — Родине в девяностые годы я, как и тысячи других офицеров, оказался не нужен.
Но сегодня не тот случай. Судьба забросила меня в это время — самое, пожалуй, тяжелое для страны, и я готов был стоять на отведенном для меня рубеже до конца. Здесь моя Брестская крепость, мой Сталинград, моя Курская дуга. До Сталинграда можно и не дожить — жизнь танкиста на фронте бывает коротка.
Но везение на фронте — дело случая. Еще в училище во время разговоров с фронтовиками нам приходилось слышать удивительные истории.
Попал снаряд в блиндаж, где находилось отделение из десяти человек. Всех — в клочья, а на одном даже царапины нет. Или: лежал человек в окопе, переполз к соседу за табачком, а в его окоп тут же мина попала.
Немцы снова пошли в атаку.
— Алексей, к пулемету — огонь!
Из двух пулеметов мы прошлись по немецким целям, не жалея патронов — на целый диск. Неожиданно справа нас поддержал «Максим», до того молчавший. Под перекрестным огнем немцы залегли.
— Петр, вперед! Дави гадов!
Танк рванулся вперед. Мы с Алексеем стреляли из пулеметов, Петр давил оставшихся в живых гитлеровцев. От танка не убежишь — ни один пехотинец не сможет бежать со скоростью пятьдесят километров в час.
