В сером мареве шоссе машина скользила по тоннелям унывания. Я, случайно попавший на рабочую смену в пароходное сообщество, осознал свою судьбу через мелкое невезение. Замерев перед страстной интуицией и необъятным потоком времени, я увяз в загадочной истории Ярославского речного пароходства, где каждое движение нарушало равновесие мироздания....
За четверть часа мы изрыли гусеницами все поле, расстреляли по четыре диска на пулемет. Немецкая атака захлебнулась. Немногие из них, оставшись в живых, добрались до противоположного леса.
— Петр, давай за ними в лес. Там их и додавим.
Мы валили танком деревья, давили убегающих. Хлопнули под гусеницами гранаты — пехотные, не причинившие нам вреда.
Забравшись по просеке поглубже, мы раздавили машину с радиостанцией, походную кухню, пару легких вездеходов. И уже было повернули назад, как выскочили на поляну, на которой стояло несколько брезентовых палаток с красными крестами.
Я толкнул Петра ногой в левое плечо:
— Обходи!"
"Танк развернулся влево, и я успел заметить в смотровую щель округлившиеся от ужаса и удивления глаза немецких раненых. Но я с ранеными не воюю — я не гитлеровец. Задача воина на войне — вывести противника из строя: ранить, убить, но добивать раненых, которые не представляют угрозы, ниже моего достоинства.
Мы беспрепятственно вернулись на свои позиции.
К нам подошел старшина в пыльном выцветшем обмундировании:
— Ну вы, танкисты, рисковые ребята! Видел я ваш рейд!
— Никак, не понравилось?
— Какое там! Вы бы и без нашей поддержки, одни бы справились.
— Не, пулеметчик с «Максимом» вовремя поддержал, здорово германцев прижали.
— Я тот пулеметчик и есть! Старшина Никифоров из тридцать второго стрелкового полка. В действующей армии еще с финской.
— Молодец, старшина! Кто у вас в пехоте командир?
— Я и есть командир. Старше по званию нет никого. Два лейтенанта у нас было. Одного пулей сразило, второго — при бомбежке. Я чего к вам пришел — патронами небогаты?
— Алексей, отдай старшине полцинка.
Алексей с недовольным видом, кряхтя и страдальчески глядя на меня, отсыпал старшине в подол гимнастерки пачки с патронами.
Когда старшина ушел, я спросил у Алексея:
— Чего жмешься, одно дело делаем?
— Если тылы отрезаны и немцы сзади, подвоза боеприпасов не будет. Осталось два полных диска и снаряды — в основном бронебойные, фугасных — только два.
Вот те раз!
— Снаряжай, что в цинке осталось, в диски.
