Автор
В предвкушении праздника нахожусь в директорском туалете, где никого не достанут мои слезы и истерики. Наконец-то я отпускаю полотенце с красным натертым носом, но еще долго терплю страдания в попытке справиться со своим взрывом эмоций.
Он больше с Лютаевым общается, потому как друг Ящера. Но Кир не слышал, чтобы бабы на него жаловались. В последнее время менялись часто, но так-то он из командировки в командировку мотается, понятно, что у него в каждом городе интерес половой проявляется…
И чем больше Катя рассказывает, тем паршивее у меня на душе. Внутри все холодеет, а подруг бодро рапортует, докладывает полученные сведения веселым тоном. Она-то что? Она ж предупреждала, что если идешь с целью заняться сексом, то и нечего розовых пони в голове разводить.
Голову включать нужно было!
Но Ире ж надо и на морковку сесть, и втрескаться. В залетного ебаря-террориста, мать его! Он еще и бизнесмен! Друг Ящера! У Гордеева отродясь простых друзей не было, а для элитного мужика я только разовая однодневка. Москвич. Бабы. Гастролер. Поносил мою пилотку и все, адьёс.
Катя уже положила трубку, потому что ее призвал к ответу Коршунов-джуниор.
Телефон издает тихий писк уведомления из приложения для знакомств. Волк прислал сообщение. После его просмотра меня начинает трясти.
Глава семнадцатая
Меня и на работе все еще потряхивает.
А главное, к нему не может быть никаких претензий.
Баба зарегистрировалась в приложении, что в основном делают люди, ищущие сексуального партнера. Он им стал. Отымел так, что честь ему и хвала! Через лужу перескакивала по дороге в офис, так отработанное место сразу о себе дало знать.
Не его вина, что я, ничего не спросив, сразу дала, будто член сто лет не видела! А потом еще и набросилась, заглотила так, как не каждая порнозвезда делает!
Его дело маленькое: паутинку с писи ей снял, барышня довольна.
Илья Волков не в ответе, что она себе что-то напридумывала.
Может, и правда, сегодня позвал бы опять пополировать его орган, сунуть Зайке морковку. А чего бы и нет? Пялить ему меня понравилось. В койке я оказалась послушная.
А то и вовсе, наведываясь к нам в город, позванивал бы.
Вон, утром сообщение прислал.
Фото нового рисунка.
Он настолько непристойный, настолько детализированный, даже с лишними подробностями, что вышибает дух. Там и растяжку мою внезапную видно, и хвостик свежевставленный и еще кое-что пронзающее меня в самую мякоть. Порнуха, а не рисунок.
