Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
Немного, но для наших общих целей должно хватить.
– Для наших общих целей?
– Именно, – кивнул я. – Я и мои люди поможем вам захватить крепость маркитантов. Захваченное делим пополам. Потом вы даете людей, один танк и БМД для сопровождения груза на нашу базу и дальше в Кремль. Все мы сразу не вывезем, там на несколько поколений хватит. Но, думаю, никто в обиде не останется. Главное – договориться сейчас.
Директор думал недолго.
– Договорились, – сказал он, протягивая мне руку. Его ладонь оказалась сухой и холодной, словно я только что пожал руку трупа.
– Что ж, – произнес я. – Насколько я понял, у вас здесь уважают традиции. У нас их тоже уважают, потому предлагаю отметить заключение договора о сотрудничестве.
С этими словами я вытащил из-за пазухи плоскую стеклянную флягу с аляповатой надписью «Коньяк» на этикетке, которую я прихватил в магазинчике крепости перед нашим отъездом.
– Что это? – удивился Директор.
Я продемонстрировал этикетку, после чего достал из кармана три заранее припасенных раскладных стакана, встряхнул их по очереди, поставил на стол и наполнил пахучим содержимым фляги.
Директор не спешил брать свой стакан. Ион тоже. Я улыбнулся, одним глотком опрокинул в себя порцию самопального напитка маркитантов и наполнил стакан снова."
"– Ну, только если ради традиции, – сказал Директор, беря со стола походный заменитель коньячного бокала. Ион покосился на меня неодобрительно, но последовал примеру отца…
Когда я поставил на пол пустую флягу, Директор откинулся на спинке своего кресла и поинтересовался, пристально глядя мне в глаза:
– Скажи, Снайпер, а тебе лично все это зачем? Я же вижу, что ты не имеешь никакого отношения ни к крепости маркитантов, ни к кремлевской базе, ни к самому Кремлю.
Вопрос был чисто риторическим, но я все же ответил:
– Я дал слово своим друзьям. Пусть даже для кого-то они и не люди. Но я считаю, что в них гораздо больше человеческого, чем в тех, кто убивает живые и разумные существа ради чистоты расы.
– Ты сам только что подписал приговор целому народу живых и разумных, – нехорошо ухмыльнулся Директор.
– Это их выбор, – ответил я. – Можно было решить все мирно. Но те, кто предпочитает войну, обычно получают ее в полном объеме.
Наши взгляды пересеклись словно два отточенных клинка в парном ножевом бою. Он понял, что я хотел до него донести. И я понял, что нажил себе еще одного врага. Но ответить иначе я не мог.
