Кровожащиеся чудовища с клыками-стеклянными осколками летели прямо на него, и Силлов чувствовал страх — не только от пугающей обстановки, но и от собственной непредсказуемости. Каждый шаг в темном лесу казался опаснее предыдущего, каждый шорох мог быть сигналом беды. Но он оставался на своем, решившись на риск, чтобы выжить и продолжить сюжет, задуманный Северо-Западом....
Вне зависимости от моих слов, пока ему это выгодно, Директор будет соблюдать договор. Но только пока ему это будет выгодно…
Все это время Ион сидел за столом не проронив ни слова. Понимаю – парню было нелегко что сейчас, что по жизни. Воин по натуре не ужился с крутым папашей, пошел в стабберы, хотя мог иметь все. И сейчас, когда Директор первым делом поинтересовался на тему «что с сыном? Предъявите его живым, иначе говорить не буду», тихо про себя бесился. И это понятно. Никому не приятно ощущать себя обменным фондом.
– Я поведу штурмовой отряд, – произнес Ион. – Я и Снайпер. Стража уважает стабберов и пришельца с зараженных территорий, который победил маркитантов. И пойдет с нами куда угодно.
– Интересно, когда ты это успел выяснить? – с издевкой поинтересовался Директор.
– Когда они, несмотря на прямой приказ твоего заместителя, не стали стрелять в Снайпера, – криво усмехнулся Ион. – Или этот приказ исходил от тебя?
«Вот тебе и папенькин сынок, – подивился я про себя. – Кстати, похоже, папаша снова заводится».
Лысина Директора и вправду покраснела, лицо пошло пятнами.
– Ты же сам говорил: чтобы развязать твердый узел, отдели сначала главаря, а потом все само распустится, – добавил Ион.
«Надо же, стратагемы наступательных сражений пережили четверть тысячелетия, – во второй раз мысленно удивился я.
– Делай что хочешь, – ледяным голосом произнес Директор. – Но учти – с этой минуты у меня нет больше сына.
– У тебя никогда и не было сына, Директор, – хмыкнул Ион, поднимаясь со своего места. – У короля на доске нет родственников – только фигуры и пешки.
Директор ничего не ответил. Лишь повернулся к камину, в котором весело потрескивал огонь, давая понять, что разговор окончен. Но я успел заметить в его глазах нешуточную боль.
