В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Но лежать неподвижно и делать вид, что сплю дальше было просто невозможно: тело требовало движения, туалета, еды, а мозг требовал хоть какой-то ясности. Я открыла глаза и села.
За это время в комнате ничего не изменилось, кроме того, что стало значительно темнее. На столе, часть которого была заставлена глиняными посудинами, в небольшой плошке с длинной ручкой горел огарок свечи. Сероватые беленые стены и углы комнаты тонули во мраке, а огонек клал жирные желтые мазки света на старое дерево стола, миску с каким-то варевом и саму женщину – пожилую, невысокую, грузную.
Она застыла с ложкой в руке и как-то неуверенно повернула ко мне лицо, оказавшееся в тени.
-- Мари?! Мари, девочка моя, ты очнулась?!
Бросив ложку в миску так, что разлетелись брызги, она вскочила с табурета, схватила за ручку плошку с мерцающим огоньком и, неуклюже подволакивая ногу, двинулась ко мне. Я сидела на кровати, поджав под себя ноги и молчала, совершенно не понимая, что и как я должна ответить.
Женщина поднесла свечу к моему лицу, заодно ярко осветив свое.
Лет пятьдесят, если не больше, обвисшие складками брыли, двойной подбородок, густые черно-седые брови. И только глаза, тонущие за набрякшими веками, смотрели ясно, даже чуть поблескивая. Женщина моргнула, и водяные линзы слез скатились по щекам двумя ровными каплями."
"-- Девочка моя, святая Маас услышала мои молитвы! – толстуха всхлипнула, глядя на меня, и скривила в улыбке тонкогубый рот, вытирая пухлой рукой слезы на щеках.
Я заелозила на кровати, пытаясь встать – очень хотелось в туалет, и я совершенно не понимала, как ей ответить. Судя по всему, эта женщина – мать той девушки, в теле которой я очутилась. У меня просто не хватало духа заговорить с ней.
Толстуха подхватила меня за руку, закинув ее себе на шею и ловко подсунув плечо мне подмышку. Обняла свободной рукой за талию и, придерживая, помогла встать с кровати, приговаривая:
-- До ветру хочешь, деточка? Сейчас я тебе помогу.
Меня немного покачивало от слабости, но руки толстухи были крепкими и теплыми, она куда-то все время двигала меня и, распахнув входную дверь, вывела в темноту.
В лицо пахнуло прохладным, йодистым запахом моря…
Тетка удивительно ориентировалась почти в полной темноте и достаточно уверенно тащила меня куда-то.
