В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами....
Мне так хотелось есть, что я не стала ждать ложку, а подхватив миску с двух сторон, начала жадно, обжигая губы, пить горячую густую жижу. Бульон произвел просто волшебное действие – я мгновенно согрелась, даже бросило в пот. В нем чувствовался легкий привкус каких-то пряных трав и аромат дымка. Сытость волной разливалась по телу.
Женщина так и не доела свою порцию. Сидела напротив, подперев щеку ладонью, и с умилением смотрела на меня.
-- Рыбку съешь, золотая моя. Старый Пантос специально для тебя принес.
В миске лежали два крупных куска рыбы и я, не слишком церемонясь, съела ее прямо руками, сыто отдуваясь и облизывая пальцы. Отодвинула от себя миску и совершенно машинально сказала:
-- Спасибо!
Сказала и испугалась, И собственному незнакомому голосу, и странно прозвучавшему слову.
Из стоящего у двери бочонка женщина зачерпнула в миску немного воды, долила горячей, взяв ее из еще одного котелка в камине. Я смотрела, как она ловко, хоть и чуть прихрамывая, передвигается по комнате, все время поглядывая на меня, как будто боясь, что мне снова станет плохо.
Глава 5
Глава 5
Она убирала со стола, прятала продукты, мыла посуду, тихонечко наговаривая:
-- … и ведь нет бы мать послушаться! Я ли тебе не говорила – не женское это дело в море ходить. А ну, как не выловили бы тебя из воды?! И так нахлебалась, да столько в беспамятстве пролежала, а могло бы и еще хуже быть… -- она как-то испуганно прямо мокрым пальцем начертила на собственных губах что-то похожее на решетку и укоризненно покачала головой.
"Я молча слушала ее воркотню, не представляя, нужно ли что-то отвечать, но, кажется, ей не требовались мои ответы. Похоже, она просто проговаривала вслух свои переживания и страхи.
Закончив наводить порядок, она вновь села за стол напротив, взяла мою руку в свои влажные ладони и, тихонько поглаживая, просительно заговорила:
-- Мари, детка, поклянись Всесильным Арсом, что не пойдешь больше в море. Уж на кусок хлеба мы себе и здесь заработаем.
Я машинально кивнула головой, совершенно не понимая, что отвечать. Женщина обрадовалась:
-- Ну, вот и ладно, деточка, вот и добро! Ежели тебе получше – пойду я спать. Устала. А ты тоже не засиживайся, а ложись еще полежи. Быстрее в себя придешь, а то вон какая -- молчаливая да бледненькая.
