В городе забыли Андрея... Его жена и друзья исчезли вместе с ним. Теперь он едет домой в Березовку, где пытается восстановить свою жизнь после потери всего, что был ему близко. Но когда он выходит на улицу, все кажется будничным и холодным, как будто мир оставляет его один наедине с собственными мыслями и слезами.
Она жила в девяностых, наверняка читала криминальную хронику в то время, смотрела телевизор, и смысла врать ей, пожалуй, не было изначально. Тем более, что я не врал, просто не договаривал.
-- Ну что ж… -- хмыкнул я. – Девочка ты, действительно, уже взрослая. Кроме того, была достаточно взрослой и в девяностых. Надеюсь, -- несколько саркастически добавил я, – ты не ждешь от меня борьбы за справедливость? Ну, типа, чтобы я поубивал всех злодеев и в мире воцарило добро и все такое.
Вопросительно глянул на нее, она презрительно фыркнула в ответ и заявила:
-- Хватит уже ерничать! Рассказывай.
-- Значит так. Купца зовут Марус. Кое о чем мы с ним успели договориться. Это нам еще повезло, что мужик – бывший капитан, ему и в плавание приходилось ходить, и с пиратами сталкиваться. Мог бы попасться какой-нибудь слизняк…
Я выдохнул и продолжил:
-- Они с сыном не объявились дома. Ну, если он не совсем скотина. Судя по тому, что за мной еще не пришли, он сделал, что обещал.
-- А что он обещал? – уточнила Мари.
-- Его жена наденет траур, и всем объявят, что он погиб на этой шхуне. Вдова выставит дом на продажу, объясняя это тем, что в городе ей жить не по средствам. У нас, -- я уточнил -- у тебя, меня и Оллы есть примерно две-три недели времени, чтобы исчезнуть отсюда навсегда.
Мари вскочила из за стола, прошлась по комнате, сложила руки на груди и передернула плечами, как будто замерзла.
-- Твою налево! Я не думала, что все так хреново! Неувязки в твоем рассказе, конечно, были… -- она еще раз прошлась по комнате и спросила: -- Тогда какого мужского полового органа, ты тянешь время? Ты же не идиот! Ты должен понимать, что мы не можем продать этот дом! – она потыкала пальцем в пол, поясняя какой именно дом имеет ввиду. – Это сразу насторожит стаю. Но мой-то мы можем выставить на продажу! Нельзя же бежать отсюда, не имея денег даже на еду!
Я глянул на нее с некоторым удивлением – надо же, как она быстро все сообразила. Я все же опасался слез и прочих истерик.
-- Сядь, не мельтеши. Раз ты все так прекрасно понимаешь, то должна понять и то, что я не представляю, кому и как этот дом продать. Я спрашивал у Оллы – она только плечами пожимает. Поэтому сейчас я возьму немного денег, и пойду в таверну.
-- В какую таверну?!
-- Туда, куда регулярно шлялся прежний Оскар. Сегодня, если ты помнишь, последний рабочий день. Завтра – выходной. Значит, «мои друзья» сейчас гулеванят там.
