Автор
В глухой улице орала мужчина, вызывая насилие даже в тихом спокойствии осенних сумерек. Метрах в двухстах от них лежали два истекающих кровью тела — жертвы его последней язвы. В этом мраке и грохоте бешенства он чувствовал себя почти неподвластным, но не более того.
У меня морщины, у меня появился второй подбородок, талия заплыла совсем, а помнишь, какая она у меня была? Я хочу хорошо выглядеть, я хочу нравиться тебе…"
"- Ты и так мне нравишься, - перебил Хан.
- Нет, не так. Просто ты пока еще любишь меня и ничего не замечаешь, но настанет момент, когда ты обратишь внимание на более молодую женщину и начнешь нас сравнивать. Вот тогда ты все и заметишь.
- Чушь! Ерунда какая-то! Ты всегда будешь мне нравиться.
- Не зарекайся. И потом, может быть, тебе я и нравлюсь, но я не нравлюсь себе.
- Что ты решила?! Ты что, с ума сошла?
- Хан, пожалуйста… Женщине важно самоощущение, ей хочется чувствовать себя молодой и привлекательной. Может быть, я дура, но что поделаешь, если мне для душевного спокойствия нужно не чувствовать себя старой.
- Ксана…
- Погоди, не перебивай меня. Я понимаю, что пластика - дело серьезное, рискованное и очень дорогое, если делать в хорошей клинике. Я брожу по Интернету, ищу разные материалы, собираю информацию, сравниваю.
- Господи, Ксюша, - простонал Хан, - ну почему ты мне сразу не сказала? Зачем эти ночные посиделки в обществе незнакомых тебе теток, которых ты в глаза не видела, которые наврут тебе с три короба, и ты даже не спросишь с них за обман.
- Ну… мне было неловко. Я стеснялась.
Он встал и обнял жену.
- Ты дурочка, да?
- Да, - покорно кивнула она, утыкаясь в его плечо.
- Ты понимаешь, что я тебя люблю всю жизнь и буду любить, как бы ты ни выглядела?
- Понимаю. Но мне же хочется…
- Да ради бога, Ксюша.
Она резко отстранилась, глаза ее расширились и посветлели.
- Как ты сказал? У меня - любовник? Да как у тебя язык повернулся такое ляпнуть! Ты что, всерьез думаешь, что я могу тебе изменять?
- Нет, всерьез не могу, - с улыбкой ответил Хан. - Могу только в шутку.
