Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
Но я уже потихоньку сходила с ума, превращаясь в истеричку, вздрагивающую от каждого шороха на лестнице.
Когда меня начал раздражать звук собственных шагов, стало ясно, что так продолжаться не может. Пришлось наполнить ванну теплой водой и занырнуть туда с психотерапевтическими целями. В ванне вообще очень хорошо отдыхается, а я, хоть и не Рыба по гороскопу, могу и вовсе сидеть там часами. Но шла всего лишь двадцатая минута моего пребывания в воде, когда входная дверь вдруг хлопнула.
Я вздрогнула и, выскочив из воды по пояс, стала напряженно прислушиваться.
— Настя! — еще раз позвал Алексей, а потом тихо и счастливо рассмеялся. — Я знал, что ты все равно приедешь, что ты рано или поздно приедешь. Ну где ты, хорошая моя?
Осторожно, стараясь не шуметь, я выбралась из ванны и ступила босыми ногами на кафельный пол. С мокрых волос по плечам и животу текли ручейки воды, но тянуться за полотенцем было страшно: старенький кронштейн так скрипел, что мог даже мертвого поднять из могилы.
И все-таки кронштейн скрипнул. А кроме того, с полочки под зеркалом упал стаканчик для зубных щеток. Я едва успела замотаться в махровое полотенце, как дверь распахнулась, и на пороге возник Алексей — красивый, темноволосый, с блестящими счастливыми глазами.
Однако точно так же исчезла и его улыбка. Медленно сползла, оставляя на лице выражение растерянности и досады.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Иволгин, упираясь рукой в косяк. — Ты откуда, вообще, взялась? И почему в моей квартире?
— Мне Сергей ключ дал… — жалко пролепетала я, обмирая от обиды и ужаса.
— Какого рожна он его тебе дал? Что ты ему сказала?
— Сказала, что приехала из Северска. А он уже знал мое имя и объяснил, что ты меня ждешь…
— Я тебя жду?! — Он воздел руки к небу и с усмешкой покачал головой. — Ну это надо же такое придумать: я тебя жду! Я — тебя!!! О Господи!
Руки мои по-прежнему придерживали полотенце на груди, а вода продолжала стекать по ногам, собираясь на полу в две неровные лужицы.
