Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
С Гарием приключилась любовная болезнь, напущенная этой ведьмой, иначе было не назвать то состояние, что охватило его с первой минуты. И это наваждение, единожды отравив сознание, навсегда поразило воображение чумным, одержимым беспокойством, которое было хуже, чем сразивший отца инсульт.
Примерно через неделю он совладал с собой, отошёл от помрачения, занялся работой, однако подспудно дымящаяся в нём хворь уже не отпускала. На несколько месяцев Гарий даже о России забыл, о Стовесте почти не вспоминал, погрузившись в мир сердечных и телесных переживаний.
И всё же он собирался поехать к голышам, там пасть на колени перед общиной и просить прощения, однако строптивая девица запретила и вдруг стала расспрашивать о родственниках, в том числе про прадеда, Алфея Сорокина, и его сибирские похождения на реке Карагач.
С этого всё и началось. Дуся изначально была склонна не только к разбою и терроризму; изучив архивы прадеда, она настолько увлеклась, что заставила Сорокина готовиться к поездке в Россию. Но в это время у отца случился второй инсульт, после которого он оказался прикованным к постели, и Гарию было невероятно стыдно признаваться себе, что он только и ждёт смерти отца, дабы продать лесопилку, дом и, пока капризная Дуся не передумала, уехать в Сибирь.
