Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
Не доезжая до серой полосы, Рассохин круто повернул вдоль неё, вглядываясь в нагромождение мелкого хвороста, и ему показалось, что мелькнуло что-то зелёное, армейского защитного цвета. С первого раза он подъезжать не стал, заложил круг, описывая берёзовый островок с белыми тряпками.
— У вас палатки были? — спросил он, сбросив газ. — Спальные мешки?
— Были! — встрепенулась амазонка и попыталась встать. — Их унесло!
— Лежи!
Она послушалась, но не замолкла.
— Палатки унесло в первую ночь. Они надулись и поплыли вместе с кольями.
— Никуда их не унесло! — уверенно заявил Стас. — Они ушли! Вброд.
— Но здесь же глубоко! Мне по грудь было!
— Вода спала, — он демонстративно измерил глубину, погружая весло до половины. — На Репнинской соре затор прорвало — и спала. Вот, смотри! Видишь, метр всего.
— Спала?
— Конечно! Спустились с деревьев и ушли.
— Куда?
— На материк! — сначала не глядя, махнул он рукой.
Потом сам посмотрел туда, где должен находиться материковый, боровой берег. Его не было видно, по карте напрямую — километра три разливов и плюс затопленные верховые болота с чахлой сосной. Всего около пяти — даже в гидрокостюме и со свежими силами не одолеть. Кедровник в два раза ближе.
— Что же я поплыла через старицу? Вот дура, на щепке...
— Почему Галицын оставил вас без лодки?
— У нас была лодка, — призналась амазонка, — резиновая... Но её не накачали, и она утонула.
— Самого утоплю, гада, — не сдержался Стас.
Она не поняла, о ком речь, и продолжала:
— Нет, мы думали, в какую сторону мне плыть. И решили, что легче к лагерю и короче. Если вода спала, они ушли, конечно. Держаться — руки затекали. Мы привязывались, боялись заснуть. А берёзки тонкие: выше залезешь — гнутся.
Он не прерывал амазонку: уж лучше пусть выговорится, чем бьётся в истерике.
На втором круге он проехал ещё ближе к соре и, отвлёкшись, налетел на топляк.
И тут Стас увидел то, что больше всего боялся увидеть, — округлившуюся спину человека в замусоренной воде. Синяя куртка из плащовки, руки разбросаны в стороны...
Вытаскивать утопленницу на глазах у амазонки было нельзя.
