Интимным, но не в пошлом смысле. Скорее — уютным. Как если бы у каждого из нас был свой дом, но с одним общим подоконником, на который мы выкладываем свои мысли, чтобы другой мог присесть и — просто быть рядом.
Он отвечает через пару минут. Я прикусываю губу, чтобы не слишком триумфально улыбаться. Моему женскому самолюбию немного льстит, что я как будто нахожусь в его «Избранном» — тем, кому он бы ответил даже посреди ночи, даже если оповещение придет поставленный на беззвучный режим телефон.
Hornet: И как тебе Кэти?
Я: Очень настоящая. Странная, ранимая, живая.
Hornet: Идеальная жертва системы.
Я присылаю ему закатывающий глаза смайлик, он в ответ — деловой, в черных солнцезащитных очках. Это наш маленький ритуал обмена вежливыми тычками: я говорю «ну ты и засранец», а он отвечает: «но я крут, согласись».
Hornet: А ты заметила, что весь роман построен на сдерживании?
Я: Сдерживании чего?
Hornet: Желания. Гнева. Правды. Своей судьбы.
Я замолкаю. Потому что…
Откладываю тарелку, подвигаю чай ближе и делаю первый теплый глоток, от которого немного немеет кончик языка.
Вот это его «книга о сдерживании» буквально тот самый неуловимый триггер, который делает чтение таким болезненным. Я как будто все время спотыкаюсь об свои собственными мысли, которые изо всех сил пытаюсь не замечать. И именно это — заставляет откладывать книгу иногда даже на середине страницы.
Я: А тебе не кажется, что Томми просто… не хотел бороться?
Hornet: Может быть. Или он считал, что борьба — это тоже часть игры, в которой победителей нет.
Я смотрю на это сообщение и понимаю, что он точно прочувствовал книгу. Не просто прошел по верхам, как делают многие. Он — нырнул. И увидел то, от чего бегаю я сама. Увидел — и принял, поэтому так кайфовал от чтения. Или мне только так кажется?
Я: У тебя было что-то, что ты не отпустил вовремя?
Hornet: Было.
Hornet: Но я не могу сказать, что держался за это. Скорее, оно держалось за меня.
Я снова замолкаю. Потом замечаю, что он пишет еще одно сообщение:
Hornet: А ты, Хани?
Я: Мне кажется, я слишком хорошо умею отпускать.
Вставляю иронизирующий смайлик. Вот с чем-чем, а с вышвыриванием людей из своей жизни у меня практически никогда нет проблем. Не считая семьи и Натки, и, пожалуй, Сашки — всех остальных я просто отпускала и желала удачи. Даже на Юлю особо камни за пазухой уже не ношу, потому что мне нафиг не сдалась эта тяжесть, которую она все равно не почувствует.
Хотя в глубине души я до сих пор жду ее появление на арене.
После того, как Гречко переехала в другой офис, а Юля пошла под сокращение, она так ни разу и не дала о себе знать. И Сашка в наших с ним редких телефонных разговорах, тоже о ней не вспоминает. Хотя, насколько я знаю, у них на фоне начавшегося развода, уже была одна безобразная ссора.