Сашка особо не распространялся, но он всегда был таким — не обсуждал свое грязное белье ни с кем, даже с самыми близкими.
Hornet: Ты просто научилась отпускать, когда уже поздно держаться.
И вот мы снова не о книге. И снова — близко.
Я стискиваю чашку чуть сильнее и перевожу тему.
Я: Расскажи про свой первый мотоцикл.
Ответ приходит не сразу. Я даже успеваю немного полистать свою ленту и бросить в закладки пару красивых эстетических кадров, но потом экран вспыхивает снова:
Hornet: Первый собрал сам. Почти из мусора. Полгода в гараже. Без отопления. Дедов инструментарий. Пальцы гнулись через боль.
Я: Ничего себе. И сколько тебе тогда было?
Hornet: Восемнадцать.
Я: А сейчас ты скажешь, что он даже не завелся?))
Hornet: Не с первого раза, Хани) Но когда он завелся…"
"Он редко использует смайлики, но сейчас вставляет в конце сообщения тот, который изображает рокерскую «козу». Я прикрываю рот, чтобы смешинка в ответ на возникший в голове образ, была не такой очевидной. Даже если он не может ее видеть, хотя когда наши переписки затягиваются, даже если теперь мы не обсуждаем ничего особенного личного, я почти всегда то смеюсь, то чувствую себя так… словно пришла в гости к старому другу.
Я: Это как вырастить дракона из яйца, да?)
Hornet: Типа того. Только дракон с громким выхлопом и за ним не нужно ходить с бумажным пакетиком, чтобы подбирать драконье дерьмо)
На этот раз я смеюсь так громко, что закрывать рот уже бессмысленно. Кручу в голове эту картину, воображая старенький мотоцикл с крыльями и остроконечным хвостом. А потом, не подумав, пишу:
Я: И так, дано: байкер на драконе, в косухе, кожаных штанах и гранжевых ботинках. У тебя просто обязана быть татуировка, Шершень.
Перечитываю, вдруг понимая, что переступила черту. Черт. Господи! Тянусь дрожащим пальцем, чтобы удалить, но не попадаю с первого раза, и он успевает прочитать.
Я: Прости, это слишком личный вопрос, можешь не отвечать. Я не хотела. Просто забылась.
Hornet: Татуировки у меня, конечно, есть, Хани.
Я: ТатуировкИ? Их много?
Hornet: Столько, сколько нужно, чтобы не забывать. И не вспоминать слишком явно.
Я стираю набранное на голых инстинктах: «Можешь показать?» — потому что это уже нарушение. Потому что мы договорились. Потому что это я выкатила строгие рамки и развесила по границам предупреждающие флажки — и теперь сама же во второй раз почти что их нарушаю. На его месте я бы точно выкатила едкую шуточку на этот счет, но Шершень ничего такого не делает, хотя я точно знаю — у него в арсенале достаточно цинизма, чтобы поставить меня на место даже в вежливой форме.
Я: Я иногда думаю о том, чтобы сделать себе татуировку. Но всё время что-то останавливает.
Перечитываю свое сообщение.