Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
— Господин Костин, вы наверняка в курсе, что показатели по премиальным моделям упали на пятнадцать процентов за квартал?
— Да, но это связано с…
— Это связано с тем, что у конкурентов более агрессивная маркетинговая стратегия, а у нас — топтание на месте. Какие шаги предпринимаете?
Костин запинается. Точнее. Он выглядит как полностью провалившее краш-тест авто.
— Мы разрабатываем…
— У вас есть две недели, чтобы положить мне на стол новый план. В противном случае, придется искать того, что будет готов предоставить работающий план.
Некоторые переглядываются. Похоже, он действительно настроен серьезно.
Наконец, он переводит взгляд на меня.
— Майя Валентиновна?
Я внутренне собираюсь.
— В кадровой политике тоже необходимы изменения. Я планирую внедрение новых принципов работы с персоналом. В частности, пересмотр системы мотивации, новую систему адаптации сотрудников и более жесткие критерии отбора.
Я напрягаюсь. Резник заходит на мою территорию. Причем так быстро и нагло, что на этом фоне замашки его предшественников начинают выглядеть как детские шалости.
— Мы уже используем проверенные методы… — пытаюсь ответить.
— … которые не работают в текущих условиях. — Резник перебивает меня так ж безапелляционно, как и предыдущих. — Я уверен, что вы профессионал, и поэтому надеюсь, примете эти изменения как вызов, а не как угрозу.
Не в моих правилах нарушать субординацию, но мне не нравится, что этот важный индюк никому из нас даже слова не дал вставить. Какого черта? Он точно такой же наемный сотрудник как и я, только с более солидной заплатой.
— Разве корпоративная этика предполагает войну между нами? — вставляю реплику. — Общая лодка, одно дело… Вы что-то такое говорили утром, Владимир Эдуардович.
Головы моих коллег поворачиваются ко мне. На их лицах читается одновременно и непонимание, и сочувствие."
"Резник тоже поднимает голову. Скользит по мне взглядом сверху вниз.
От лица по шее, ниже, по ногам, которые я элегантно заложила на бок.
Возвращается к лицу.
Изучает его хватким пристальным взглядом насквозь.
Выдержать его достаточно трудно, но у меня получается.
— Майя Валентиновна, не в моих правилах воевать с женщинами.
— Я не женщина, я — директор по персоналу.
«И если бы ты меньше пялился на мои ноги, то обратил бы внимание на этот маленький факт».
Но вслух, по понятным причинам, ничего не произношу.
Венка на его виске нервно дергается.
