Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Что такое, Потрошитель, в твоем мире женщины существуют только чтобы исполнять команду «фас»?
Он делает небольшую паузу, оглядывая всех.
— На этом пока все. В течение недели жду от каждого инициативу по исправлению ошибок. Собрание окончено.
Он встает, давая понять, что все свободны.
Я задерживаюсь в кабинете дольше остальных. Собрание закончилось, но ощущение беспокойства не проходит. Нужно поговорить с Резником. Возможно, это не лучшая идея, но если он всерьез собирается влезать в мою зону ответственности, лучше сразу застолбить границы.
Резник стоит у окна, просматривая какие-то документы.
Меня он даже не замечает, а я все равно непроизвольно разглядываю его лицо, прикидывая, что там у него под этим «богатством». При всей моей не любви к кустистому доказательству мужественности, некоторые мужчины без бороды похожи на маленьких дрожащих собачек — обнять и плакать.
Проходит минута, две. Резник заглядывает в телефон.
Понимаю, что если никак не обозначу свое присутствие — он меня попросту не заместит.
Или просто намеренно игнорит, после моей «цыганочки с выходом» без одобрения?
Откашливаюсь в кулак.
Генеральный, наконец, бросает на меня еще один взгляд, на этот раз не опускающийся ниже губ, ухмыляется.
— Все сбежали, а вы остались. Уважаю смелость.
— Я не сбежала, потому что мне есть что сказать, — отвечаю я, стараясь держаться уверенно.
Он жестом предлагает сесть, но я остаюсь стоять. Если честно, меня немного раздражает его странная манера «повелевать», но я профи, поэтому мои истинные чувства не выдает абсолютно ничего.
— Значит, хотите поговорить о кадрах? — Резник откладывает бумаги и полностью поворачивается ко мне. — Догадывался, что вы не останетесь в стороне.
«Какая прозорливость», — отвечаю мысленно, сцеживая в это ехидство всю желчь.
Чтобы ее точно не осталось в голосе.
— Владимир Эдуардович, вы предложили перестроить кадровую политику. Я не против перемен, если они обоснованы. Но ваш предшественник уже пытался сделать что-то подобное.
Резник слушает меня внимательно, но в его взгляде сквозит легкая усмешка.
— Майя Валентиновна, вы пытаетесь убедить меня, что проблемы у кого-то другого, а именно у вас все работает идеально?
— Нет. Я хочу сказать, что необдуманные реформы могут обойтись слишком дорого.
