Автор
Медицинская сестра ночного отделения встречает нового врача и не может устоять перед его очарованием. Между ними разворачивается игра взглядов и двусмысленных намёков в коридорах больницы. Что скрывается за профессиональной маской? Смогут ли они преодолеть границы, установленные этикой и...
— У тебя остались какие-нибудь документы? Копии? Письма из налоговой? Хоть что-то?
— Он все сам делал… — Лиля мотает головой, ее светлые, спутанные волосы падают на лицо. — Говорил, чтобы я не заморачивалась, что это мужские дела. А сегодня… сегодня пришло вот это.
Дрожащей рукой сестра достает из кармана кофты несколько сложенных вчетверо листов.
Я выхватываю их, разворачиваю. Сердце ухает куда-то вниз.
Официальные бланки. Печати. Подписи. И цифры. Цифры с таким количеством нулей, что у меня темнеет в глазах. Налоговое уведомление-решение. Требование об уплате долга. Суммы недоимки, штрафные санкции, пеня…
Господи.
— Это что, все на тебе? — шепчу я, чувствуя, как ледяные пальцы страха сжимают горло.
Лиля снова разражается рыданиями.
— Я не знаю! Я ничего не понимаю! Он говорил, что это… это просто формальность… что он все решит!
— Формальность?! — Почти срываюсь на крик, но вовремя беру себя в руки. — Лиля, ты понимаешь, что ты натворила?! Ты понимаешь, что это не просто «проблемы»? Это, блядь, криминал!
Она смотрит на меня испуганными, широко раскрытыми глазами, в которых плещется непонимание. Кажется, до нее только сейчас начинает доходить весь ужас происходящего.
— Но я же ничего не делала! — лепечет как ребенок. — Я просто ему верила! Игорь говорил — и все казалось таким… правильным!
— Верила, — повторяю, как эхо. В голове стучит только одна мысль: «Нужно что-то делать. Срочно. Немедленно». — Лиля, отвечай честно. Ты получала от этого какие-то деньги? Он давал тебе что-нибудь? Покупал что-то дорогое? У тебя есть счета, куда он переводил деньги? Любые? Наличка?
Я внимательно смотрю на нее, пытаясь поймать малейший признак лжи. Если она была в доле, если хоть что-то знала… тогда все гораздо хуже."
"Лиля яростно мотает головой, слезы снова текут по ее щекам. А потом в ее глаза округляются, она сует руку за шиворот, несколько раз дергает цепочку с дурацким кулоном.
Я не сразу понимаю, зачем она это делает, а когда доходит, из горла вырывается напряженный истеричный смешок. Даже сейчас она и близко не осознает о каких суммах идет речь, и что эта дешевка на ее шее — просто пыль. Хотя она же видела эти документы. Видела цифры. Это такое избирательное зрение?
Копаться в этом прямо сейчас нет ни сил, ни желания. И целесообразности — тоже. Нужно решать проблему, а заниматься перевоспитанием взрослой женщины, у которой в голове, прости господи, опилки.
— Забудь про кулон, Лиль.
