Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Какие-то другие деньги — ты брала? Игорь просил переводить какие-то суммы, прятать что-то?
— Нет! Клянусь, Майя, нет! Он только обещал! Говорил, что скоро мы будем жить как короли и что у нас будет все. А денег… денег он почти не давал. Только на продукты, на детей. Иногда…
Я верю ей. Не потому, что она моя сестра. А потому, что в ее глазах сейчас — не хитрость и не попытка выгородить себя, а только первобытный, животный страх. Страх человека, который, наконец, начинает понимать, что его обманули, использовали и подставили.
И что на этот раз она вляпалась по-крупному.
— Хорошо, — я делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. — Документы. Все, что у тебя есть. Любые бумажки, связанные с Игорем, с этой «Мечтой-Капитал». Ты что-то сохранила?
Пока Лиля, подтирая сопли, убегает в комнату со словами «Да, я тут собрала…», достаю телефон. Пальцы плохо слушаются, несколько раз промахиваюсь мимо нужных контактов. Наконец, нахожу. «Кирилл Олегович Юрист». Наш корпоративный юрист. Молодой, толковый, немного занудный, но с очень светлой головой.
На часах — начало одиннадцатого. Пятница. Шансов, что он ответит, почти никаких. Но я все равно набираю. Гудки. Длинные и мучительные. Я уже почти готова сбросить, когда на том конце раздается сонный, немного раздраженный мужской голос:
— Слушаю.
— Кирилл Олегович, это Майя Франковская, — выпаливаю я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более мягко.
Пауза. Я слышу, как он там ворочается, вздыхает.
Наверное, решает, стоит ли вообще ввязываться.
— Майя Валентиновна? — в его голосе удивление. — Что случилось?
— Это… это не телефонный разговор, — я понижаю голос. — Речь идет о моей сестре. Кажется, ее крепко подставили.
Снова пауза. Долгая, напряженная.
Я почти физически чувствую, как на том конце, он взвешивает все «за» и «против».
— Я понимаю, что сейчас пятница, вечер, — продолжаю с легким нажимом, не давая ему ни шанса на отказ. — Но ситуация очень сложная. Мне просто больше не к кому обратиться.
