Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Соседка, тетя Валя, полная добродушная женщина, встречает меня на пороге с встревоженным лицом.
— Майечка, что у вас там стряслось? Отец как?
— Все нормально, теть Валь, — пытаюсь улыбнуться, но сейчас у меня уже почти не осталось на это сил. А они еще пригодятся для разговора с племянниками. — Давление подскочило, переволновался. Врачи были, сейчас спит. Вы не представляете, как вы нас выручили.
— Да что ты, милая, какие там выручили, — всплескивает руками. — Они для меня ж как родные. Андрюша уже спит, а Ксюшенька мультики смотрит.
Я прохожу в комнату. Ксюша, увидев меня, бросается на шею, крепко обнимает маленькими ручками. Я прижимаю ее к себе, вдыхая сладкий детский запах ее волос, и чувствую, как к горлу снова подкатывает комок.
Мои маленькие, мои любимые.
До сих пор каждый день вспоминаю ее такое трогательное: «Я тебе водички принесу, тетя Майя…»
— Тетя Майя, а дедуля выздоровеет? — шепчет мне на ухо Ксения.
— Конечно, солнышко, — я целую ее в макушку. — Обязательно выздоровеет.
Она серьезно кивает, как взрослая.
Андрей спит на диване, свернувшись калачиком. Я осторожно поправляю ему одеяло.
— Тетя Валь, — я выхожу в коридор, — если не сложно… можно они у вас до утра останутся? Я завтра утром за ними зайду.
— Конечно, Майечка, не переживай даже. Я уже тесто поставила — завтра будут пирожки с вишнями.
Я благодарю ее еще раз, выхожу за дверь, но в квартиру заходить не хочу.
Просто стою на площадке, выдыхаю, пытаюсь еще раз переварить все, что произошло.
Сейчас даже с трудом верится, что несколько часов назад все, что меня действительно беспокоило — как вообще будет, если я пойду в кино со Славой. А сейчас, пока верчу в руках телефон и пытаюсь придумать, что ему написать, кажется, будто все это было миллион лет назад и его предложение уже давным-давно не актуально.
В голове уже минуту бьется противная мысль.
Я отмахиваюсь от нее, но она все равно туда возвращается и с каждым разом — зудит все сильнее.
Резник когда-то хвастался, что у него есть связи в налоговой. Буквально — на самом высоком областном уровне. Если бы вопрос решался где-то там, чтобы Лилька была не просто одной из дур, очередной жертвой афериста, которую просто накажут за все, потому что так быстрее, а человеком, за которого попросили…
Мне становится дурно от одной мысли, чтобы ему позвонить.
Просить.
