Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Мы ведь все выяснили.
Он качает головой, на его губах появляется легкая усмешка.
— Не знаю, о чем ты, Пчелка.
— Знаешь, — я смотрю прямо ему в глаза. — Все уже в прошлом. Ты женился, у тебя, вон, прекрасная новая жизнь. Мы просто друзья. Не надо больше так сильно стараться.
Саша чуть улыбается, но в глазах читается что-то другое — может быть, легкая печаль. А может, мне просто хочется так думать?
— Раз ты так говоришь… — произносит он, а затем вдруг протягивает руку. — Потанцуешь со мной, Пчелка?
Смотрю на его протянутую ладонь, потом вверх, в его глаза.
Глаза у него совершенно невероятные — как нагретый на солнце янтарь. И сам он такой же теплый с выгоревшими чуть волнистыми каштановыми волосами и идеальным контуром губ.
Я так люблю его, господи. Боль на секунду становится такой невыносимой и ее так много, что, кажется, она лезет из меня наружу острыми окровавленными шипами.
Музыка вокруг плавная, медленная, и я понимаю, что если соглашусь, то этот танец будет напоминать нам обо всем, что было.
И как потом все сломалось.
Я очень хочу с ним потанцевать. И вижу, что он тоже хочет. Даже если без ума от Юли — сейчас ему нужна именно я. Возможно, просто чтобы в очередной раз заглушить голос совести, показать мне, что думает обо мне даже на собственной свадьбе.
Мы решили этот вопрос цивилизованно — какое-то время я держала дистанцию от их с Юлей счастья, а потом как-то стерлось, смазалось, Юлька попала в больницу, я привезла ей огромный пакет ее любимых кукурузных палочек, мы поплакали и решили, что наша дружба стоит второй попытки.
Ладонь Саши все еще «ждет» в подвешенном состоянии.
Музыка играет, гости танцуют.
А за его плечом, чуть вдалеке — Юля с мамой и бесконечной женской родней. И все смотрят на нас.
«Нет, Саш, уделить бывшей пять минут вежливости — это одно, а танцевать — это уже запрещенная статья».
Я открываю рот, чтобы вежливо ему отказать, но в этот момент в клатче начинает «орать» мой телефон.
Черт. На экране висит приговор на эти выходные — Борисова.
Саша замечает мою резкую смену настроения. Чуть поднимает брови вверх, но ничего не говорит. Терпеливо ждет.
— Прости, мне нужно ответить. Это по работе.
— Даже на свадьбе, Май?
— Даже на свадьбе.
