Автор
В свете ламп и зажженных свечей, Юля сияет центре комнаты — платье белое, глаза яркие, как будто приглашает к танцу. Мир вокруг погружается в молчание, а ты стоишь у входа, дрожа от ожидания. Это Запрещенные слова, где каждый шаг должен быть обдуманным, каждая фраза — нежданно-негаданной....
Я:Я за любой блэкджек с рок-н-роллом))
Юля:Узнаю Майку!
Ната:Организовать стриптизеров, ударница автопрома?
Я:Да, пожалуйста, двухметровых (ставлю пускающий слюну смайлик)
Юля: Фу, пошлячки!
Ната:Между прочим, нас холостячек двое против тебя одной, так что твое мнение значения не имеет))
Юля:Напоминаю, что это вообще-то МОЙ загородный дом)))
Я:Только я осталась без машины…"
"Пока они засыпают меня вопросами и предположениями, что случилось с моей «красоткой-медузой», прилетает сообщение от моей коллеги в офисе «элианов», спрашивает по работе.
Я секунду кручу эту мысль в голове. Пытаюсь найти причину, почему так делать не нужно. Хотя, в общем, плохо пытаюсь, потому что причина просто вот здесь — плавает на поверхности, и называет «злоупотребление служебным положением».
Даже почти с ней соглашаюсь.
Но потом вдруг прошу таксиста ехать по другому адресу.
А в наш «Шуршалка», пишу, что пока не на связи, но заранее подписываюсь на все.
У Elyon Motors красивое большое здание — полностью под них.
Мне нужно на пятнадцатый — сначала к Ане, помочь разобраться в статистике. Это занимает максимум десять минут. От кофе отказываюсь, подмигиваю, говорю, чтобы не стеснялась обращаться, потому что чем лучше будет у них — тем больше заработаем мы, и выхожу в коридор.
Иду к Томе.
Хорошо, что у меня всегда в сумке разные «презенты» — дорогой шоколад или крафтовые конфеты, от поклонников. Сладкое я люблю, но строго держу себя в рамках своего спортивного КБЖУ. А вот кругленькая Тома сразу в улыбке расплывается при виде белого шоколада с лавандой и хлопьями кешью.
— Тома, я хотела попросить об одной деликатной услуге, — мурлычу кошечкой.
— Все что угодно, дорогая. — Смахивает шоколадку в ящик стола. Это же просто так, к чаю, ничего криминального.
Открываю рот — и вдруг понимаю, как это глупо будет звучать.
«А покажи мне профиль Дубровского, а то прямо кушать не могу — так интересно, почему он меня заигнорил»?
Тома вопросительно поднимает бровь, потому что время идет — а я продолжаю молчать.
