Автор
Грезы о позади, где радугу заменяет серость прошлого — такова атмосфера в этом романе "Запретная. Не остановить". Сцены съемок и веселье среди девчонок переплетаются с таинственными воспоминаниями, создавая нереальный дуализм — будто время застывало, но всегда готовое к движению....
— Гордей, мне больно, — выкрикиваю я, плохо соображая от охватившего меня и пожирающего, такого болезненного и жуткого, просто невыносимого, чувства отчаяния, обиды и стыда.
И я… вру ему… я…
Не больно, но я вынуждена так говорить, потому что не знаю, как я еще могу до него достучаться и как могу его еще остановить.
Потому что сейчас он…
Он, он, он… какое-то жадное, оголодавшее и, наконец-то, дорвавшееся до женского тела дикое неуправляемое животное.
Не слушает меня, не воспринимает и не слышит…
А я кричу, что мне больно, и я… Наконец, я добиваюсь своего.
Гордей останавливается и сразу же выдергивает себя из меня. Но только…
Я радуюсь рано и рано надеюсь, что смогу убежать и в одиночестве придаться своему мучительному безнадежному отчаянию. Он не отпускает…
Еще секунда, и я уже не знаю, правильно ли поступила, когда решилась на то, чтобы прервать его такое жесткое, выходящее за рамки, безумие.
Он снова захватывает в плен мои волосы, разворачивает и толкает меня к стене душевой кабинки на жесткий прорезиненный коврик.
Я не удерживаюсь на ногах и ожидаемо валюсь на него. Съезжаю вниз по скользкой и мокрой пластиковой стене.
Голова кружится, хватаю ртом воздух, еле находя его среди льющегося на меня мощного потока струй.
Надеюсь, так надеюсь, что мои мучения на этом окажутся закончены.
Но нет. К сожалению, они для меня только начинаются.
Гордей не дает мне полностью свалится и заставляет оставаться перед ним на коленях.
И мне отчего-то кажется, что это именно то, чего он добивался.
— Рот открывай, — командует Гордей грубо, и я во все глаза смотрю на застывший возле моих губ твердый, внушительный член и не могу ни пошевельнуться, ни увернуться, ни возразить.
И тогда он… он… он… Он, удерживая одной рукой мои волосы, и не давая отклониться голове, кладет вторую ладонь на мой подбородок, надавливает пальцами, принуждая разомкнуть губы, а потом… мне кажется, что я сейчас свалюсь без чувств… он…
Придвигается бедрами еще ближе, и его… о боже, его… он… его… член касается моих губ.
А потом…
Он резко продавливает, и я захлебываюсь в собственных слезах и слюнях, когда он полностью, до самого горла заполняет… лишая дыхания, осознания, понимания…
Глава 16 Шок, остановка дыхания, переосмысление, рывок…
Я слышала, все, что не убивает, должно делать нас сильнее…
АринаШок, остановка дыхания, ступор всех систем жизнедеятельности.
