Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
У нас и так не самые теплые отношения, но плохими до этого момента я бы их не назвал. Ключевое здесь – до этого момента.
– Сочная цыпочка с синими глазами? – точно издеваясь, снова переспрашивает Диман.
– Да, – выплевываю я. – Не тяни кота за яйца. С тобой?
– А какая тебе разница?
– Что за нахуй? Ты можешь нормально ответить? – взрываюсь я. – Тебя не должно касаться, какая мне разница. Просто ответь: да или нет.
– Так я, может, тоже считаю, что тебя не должно касаться, с кем я и где, – получаю я симметричный ответ.
– У тебя ко мне какие-то претензии? – наезжаю, потому что ни хера не понимаю, в чем сложность ответить на вопрос.
– У меня? – наигранно изумляется Диман. – Нет.
Жопой чую, что претензии есть и до хера.
– А у кого? – я снова теряю терпение. – У Истоминой?
– Ты про дочь Федоровского?
– Нет. Что? У него нет детей… – а у самого сердце долбит в грудак.
Пожалуйста, пожалуйста. Пусть у него будет дети. Хотя бы одна дочь.
Если инфа правильная, то я еблан, но хотя бы дышать будет не так больно.
– У него нет, – руинит меня Диман, – а у его жены есть. Нельзя настолько не интересоваться делами собственного отца. Федоровский – его партнер, – сыплет мне соль на рану брат.
– О… Заткнись! – не выдерживаю я, в красках представив самодовольную рожу Димана. – Где она? С тобой?
Я поворачиваю ключ в замке зажигания, готовый рвать туда, где сейчас заноза.
– Кир, ты притащился с Линкой, и она испортила мне вечер, – медленно с расстановкой произносит брат, не спеша указать мне направление.
– Я просто хотел позлить отца. Тебе не кажется, что это твое дело донести до Лины, что вечеринка окончена? Разберись со своей бывшей, а я буду разбираться со своей настоящей, – блядь, меня уже утомляют эти дебильные переговоры. – Она моя, ясно?
В любом другом случае, я бы уже бросил трубку, но, во-первых, мне надо знать где Истомина, а во-вторых, если она с ним, то пока Диман треплется со мной, он не распускает руки в сторону заразы.
– И где ж ты был, когда твоя настоящая убегала от Конева?
– Что? – сиплю я, потому что дыхалку перехватывает.
– Я смотрю, у тебя сегодня это, блядь, вопрос вечера.
– Что ты сказал? – ору я, а у самого перед глазами всплывает образ мерзкой лапищи на плече Ольки в тот вечер, когда эти ебланы притащили ее ко мне с завязанными глазами.
– То и сказал.
