Автор
Оля ощущает себя невольницей в своем собственном сознании, завязанными глазами и слухом. Глубокий шепот на ухо доводит до отчаяния и агонии. Кожа на веках задыхается под тугим шарфом, скапливая слезы, которые не могут пролиться.
Ты же… ну… не имеешь никаких видов…
– На тебя?
– Ну да.
– Нет, просто отвезу домой. Я даже не знаю, как тебя зовут.
Упс. Не очень вежливо с моей стороны.
– Оля.
– Поехали, Оля. Тут кое-кто прожжет сейчас мне спину взглядом, – командует Дима и, не давая мне повертеть головой, ведет меня к машине.
И все равно, меня напрягает этот Дикаев.
Вот Кир, когда меня забрал у придурков в ночном клубе, тоже строил из себя, что я ему не интересна, а целоваться полез, поэтому я всю дорогу до дома жду от Димы подвоха.
Однако он мирно подвозит меня, не посягая ни на что.
– Спасибо, – благодарю я. – Оказывается, у вас в семье есть адекваты.
– Это смотря с кем ты меня сравниваешь, – ухмыляется он.
– С Кириллом, – поморщившись, я подтверждаю то, о чем Дима и так догадался.
– А он стал неадекватным? – удивляется Дима.
– А был другим? – отвечаю я вопросом на вопрос. – Припадочный.
– Ну он замороженный, холодный, расчетливый говнюк, – дал свою характеристику брату Дима.
– Как-то не вяжется твое описание с человеком, которого я знаю.
Я догадываюсь, что по этой тираде Диме становится ясно, что я к Киру неравнодушна, и затыкаюсь.
Дима же смотрит на меня недоуменно, а потом начинает смеяться.
– Чего? – насупливаюсь я.
– Да ничего. Вот и на моей улице наступил праздник. Теперь я оторвусь, – непонятно объясняет Дима.
– В смысле? – мне требуются уточнения.
– Кир всегда меня бесил надменной рожей. А теперь его колбасит и плющит от того, над чем он столько смеялся. Страсти у вас нешуточные…
А вот теперь мне хочется треснуть и этого Дикаева.
Его послушать, так мы тут в детской песочнице ведерко не поделили! Он же не знает, что произошло!
– Какие такие страсти? – огрызаюсь я. – Глупости не говори! Он бесчувственная скотина!
– Запретные, – продолжает ржать Дима. – Те самые, что он себе запретил, чтобы, цитирую, «не выглядеть как уебищный идиот с розовыми соплями вместо мозгов».
– Придурок, – бурчу я.
– Кир? – на всякий случай уточняет Дима.
Очень хочется ответить, что они оба. Два брата-акробата. Яблочко от вишенки, и все такое. Но сдерживаюсь. Обзываться на спасителей нехорошо.
У меня начинает разрываться телефон.
Чуть не ответила на автомате.
Это Дикаев. Ишь ты, теперь он поговорить хочет! Не все еще высказал?
Я переименовываю контакт в «Мерзавец».
