Женщина дышала тяжело, бежала по коридорам с зеленым светом, озираясь и натыкаясь на закрытые двери. Она ускользнула от журналистов и выбралась в лабораторный комплекс, где ключ-карта для неё стала неожиданным ресурсом для проникновения.
Мотомастерская, где я нарвался на выжившую и очень истощенную семью с маленьким ребенком. Но никого не убил, а, наоборот, наладил контакты, отдав им все уцелевшие пачки с лапшой в обмен на полблока дешевых местных сигарет.
Когда уже заходил в здание железнодорожного музея, услышал шум самолета. Не поверил, думал, что сплю уже, но пригляделся и уже увидел.
Низко над городом летел толстый серый транспортник, с которого через примерно равные промежутки сбрасывали цветные ящики. Один из которых падал довольно близко от меня, белый парашют с ярко-желтым контейнером скрылся за крышами буквально на границе соседнего квартала.
Глава 20
Железнодорожный музей. Западный район. 21 марта 16:32
Как там говорится: жадному хомяку на базаре щеки оторвали? Хотя может и не хомяку и вовсе не щеки. Единственно, что мешало просто лечь и уснуть, это куча ноющих синяков и ссадин, которых я нахватал, падая с крыш, да скача по парапетам. Но вроде ящик так близко, можно же хоть одним глазком глянуть.
Прикинул по карте. Груз упал где-то на Клайн-стрит, там церковь епископа Кроутера — кем бы он там ни был, но, похоже, опять какое-то старье еще со времен первых поселенцев. Можно и взглянуть, в путеводителе хвалят особо аутентичные и чудом сохранившиеся витражи.
Черт, не о том думаю, а, значит, устал сильнее, чем хочется в этом признаться. Сейчас бы в баньку. В нашу русскую, с паром и вениками, а не это потное дрочево, что здесь вокруг твориться, стоит из тенечка выйти.
Прошел я метров пятьдесят. Добрел тихонечко до Уорф-роад, решив пробраться по параллельной улочке и выйти уже сразу за церковью, как оказалось, что у меня полно соседей.
Мимо промчалось две пыльных «тойоты» с местным ассорти фермеров — кто в грязной военной форме, кто просто в майках и шортах, у парочки автоматы, у остальных тяпки с вилами — определить, к какой группировке относятся, я не смог.
И только я уже начал выбираться из канавы, куда сиганул от машин, как услышал шум мотора. Назад, виляя по узкой дороге и цепляя мусорные баки да редкие заборчики, неслась уже только одна полупустая машина. За ней бежало несколько безоружных фермеров, половина ранена. Кто-то так был не рад гостям и торопится ли кто-то провожать, я не видел.
