Его чувствительность к ее настроению — он всегда знал, когда она была угнетена или взволнована, он, явно, очень восприимчив. Знания в области врачевания, его обжигающие руки… И как это было, когда они встретились впервые? Она, почти мертвая от усталости, с отупевшей головой, вдруг блеснула перед людьми фогда — справилась с почти нечеловеческой задачей освобождения пленника так легко, словно это пустяк. И после этого, когда одетый в волчью шубу покинул ее, ее энергия угасла, словно отгоревшая свеча. Может быть, это была вообще не ее энергия? Но прежде всего — ее невероятно яркие сновидения о нем как о духе бездны из Страны Теней…
Силье закрыла лицо руками и вихрем влетела в свою комнату. Она бросилась на постель, забилась под овечью шкуру и натянула ее на голову. Когда к ней вошли Бенедикт и работник, она лежала, точно испуганная мышка.
— Силье, — сказал художник проникновенным тоном. — Ты ведь понимаешь, что это не он сам! Это только один из его отпрысков!
Нет, нет, ты не назовешь его так, молила она про себя. Она чувствовала что-то вроде спазмы в груди…
— Но где он живет? — вырвалось у нее. Ее голос почти потонул в овечьей шкуре. Бенедикт пожал плечами.
— Этого никто не знает. Он появляется среди людей неожиданно. И снова исчезает. Бесследно.
Она издала протяжный вой, чтобы больше не слышать. Бенедикт верит, что мой помощник — древний Тенгель, думала она, потрясенная. Что бы он сейчас ни говорил, он верит в это, он тоже. Среди «людей»! Разве мог бы он выразиться яснее?
— А он является членом мятежной ватаги? — быстро спросила она.
— Об этом я как раз размышляю.
— Но он спас молодого Хемминга в ту ночь, когда я его встретила.
— Я не знаю, какая у него связь с Хеммингом.
— Да, а кто, собственно, Хемминг? — Она почувствовала облегчение от представившейся возможности перевести разговор на другое. Бенедикт бросил на работника беспомощный взгляд.
— Этого мы, фактически, не знаем. Он появился здесь, в Тренделаге несколько лет тому назад. И с тех пор он был очень активен среди женщин…
Эти слова теперь совсем не задевали Силье. Она была теперь совершенно спокойна, когда дело касалось Хемминга. Лицо редкой красоты — это у него не отнимешь, и это пожалуй, все, что у него было.
— Я вижу, что ты забыла его, — сказал Бенедикт. — Это хорошо. Молодые девушки часто путают восхищение с влюбленностью. Они увлекаются красивой внешностью, но позже осознают, что впечатление о красоте предмета обожания возникает из их собственной влюбленности а не наоборот.
