— Вдова моего племянника! Какого черта ей здесь нужно?
Еще один человек вылез из экипажа. Молодая девушка с такой же недовольной миной, как и юноша. Наверное, у нее есть причины быть такой, такой жирной, подумала Силье.
— Абелона! — приветствовал даму Бенедикт. — Это настоящий сюрприз! Что за причина привела тебя сюда?
— Дорогой Бенедикт, — сказала энергичным тоном властная дама. — Я услышала о твоем несчастье. О том, что твой дорогой брат и вся его семья унесены чумой. И я решила, что мой долг приехать к тебе, чтобы заменить их. Нас же теперь осталось совсем немного, ты, я и мои дети.
— Неужели в Тронхейме осталось слишком мало пищи? — тихо пробормотал Бенедикт. Вслух он произнес: — Само собой разумеется, добро пожаловать, чтобы отпраздновать здесь Рождество.
Это приглашение прозвучало, словно он глотнул слишком много уксуса.
— Рождество? — засмеялась Абелона. — Моим детям нужен деревенский воздух, а тебе нужна женщина, чтобы хозяйничать в твоем доме. Мы решили переехать сюда, дорогой. Это просто мой долг заботиться о тебе. Ты же теперь старый и заслужил провести последние дни в мире и покое.
Бенедикт онемел от изумления и страха. Гости начали подниматься в дом по лестнице.
— Добрый день, Грета, добрый день, Мари, — проговорила Абелона милостивым тоном и снисходительно кивнула работнику.
— А что это за маленькая девочка?
Суль спряталась за юбку Мари.
— Это Суль, — гордо сказал Бенедикт. — А это Силье. Они и маленький Даг живут теперь здесь.
Глаза Абелоны стали холодными, как лед.
— Это какие-то родственники?
— Нет, но мы рады им больше, чем если бы они были ими.
Работник и обе старые женщины закивали в знак одобрения.
— Вот как, — сказала Абелона. — Ну, мы посмотрим.
После ее приезда дом стал совсем другим. Абелона не хотела никакого Рождества тихой скорби. «Мертвых нет, они не должны бросать даже тени плохого настроения на Рождество!»
Она распоряжалась и командовала прислугой и, прежде всего, Силье, которую она явно возненавидела. Она не хотела, чтобы Даг был в большом доме, Суль тоже было запрещено показываться здесь. Бенедикт был взбешен, он бранился и пил больше, чем когда-либо. У Абелоны было ясное мнение обо всем.
— Ты знаешь, что мой сын — единственный наследник этого хутора. Здесь действительно необходимо кое-что вытряхнуть, чтобы сыну не пришлось заботиться о чем попало!
— Но ты должна знать, Абелона, что Силье и дети — мои гости. Пока я жив, они будут жить здесь. И больше никаких разговоров об этом.
