В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
– Всякий имеет право на личную жизнь. Спать с женщиной не преступление. Логинов Марину не убивал.
– Согласен. Ничего постыдного в желании трахать молоденькую девчонку и я не вижу. Вполне естественное мужское желание. И измена жене не уголовное преступление. Но не надо изображать народного благодетеля и влезать, как вы изволили выразиться, в большую политику. А ваш благодетель захотел и рыбку съесть, и все остальное. Это нехорошо. И защищать шефа вам не советую. У него теперь начнутся неприятности и без вас. Да и в карьере он вам уже не помощник.
– Ладно, включайте ваш магнитофон.
– Так бы сразу. – Ерожин нажал кнопку и кивнул: – Поехали."
"– Строкова начала шантажировать Анатолия Семеновича. Она отсняла интимные сцены с ним и требовала полмиллиона долларов за пленку. Анатолий Семенович такой суммы не имел. Он попросил меня сторговаться со Строковой на тридцати тысячах. Эти деньги он мне выдал вместе с ключом от ее квартиры.
– По документам следствия, депутата в ночь убийства в Москве не было. Как вы могли с ним связаться?
– Наша встреча произошла тринадцатого августа, за три дня до моего визита к Марине, прямо перед вылетом хозяина в Прагу.
– Продолжайте.
– В десять утра семнадцатого августа я открыл дверь и вошел в квартиру Строковой. Она лежала в спальне с проломленным черепом. Я попытался найти пленку.
– Сколько времени вы пробыли в квартире убитой?
– Около часа. Я перерыл все, но пленки не нашел. Через неделю меня арестовали.
– В промежутке между посещением гражданки Строковой и арестом вы встречались с Логиновым?
– Да, мы встретились в «Шереметьево» двадцать первого августа.
– И рассказали, что видели в квартире?
– Да.
– Что посоветовал вам шеф?
– Он попросил не портить ему репутацию.
– Конкретнее. Он посоветовал скрыть увиденное?
– Да.
– По вашим словам, Марина продолжала лежать в своей квартире с проломленным черепом, и депутат знал об этом.
– Мы оба не в курсе, когда тело обнаружили.
– За свое молчание вы деньги с Логинова взяли?
– Я не буду отвечать на этот вопрос.
– На что вы надеялись, продолжая скрывать правду? По количеству улик, оставленных вами на месте происшествия, включая показания лифтерши, любой суд признал бы вас виновным в убийстве.
– Мне обещали помощь.
– Логинов?
– Да.
– Каким образом?
– Этого я не знаю. Но у Анатолия Семеновича связи на самом верху.
– Больше у меня вопросов к вам нет. Вы обвиняетесь в сокрытии преступления и в даче ложных показаний.
