В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
– Вы никогда не встречались с господином Костролитиным?
– Никогда. Но суммы на его счета подписывал огромные. Он самый богатый акционер и, по сути, наш хозяин.
– Вы случайно не знаете, сколько ему лет?
– Понятия не имею. А какая мне разница?
– Ему двенадцать! Он даже паспорт получить не может.
Пеньков отставил чашку и, не мигая, уставился на Ерожина.
– Вы чего? Правда, что ли? – Лицо русоволосого красавца выказало столь глупое выражение, что Ерожин понял: генеральный директор удивился.
– Правда, Федор Александрович.
– Вот за что вы меня взяли?
– Нет. Возраст акционера не является преступлением. Мы вас взяли по подозрению в убийстве доктора Крапивникова. Но вы сказали, что в глаза его не видели. Хотите посмотреть? Вдруг вспомните…
Подполковник достал фотографию Валентина Аркадьевича и положил на стол. Пеньков скосил глаза на карточку, затем взял ее в руки и долго смотрел:
– Нет, этого человека я не знаю.
– Сейчас вас допросит полковник из экономической службы, после допроса вернетесь в камеру.
– Чьих?
– Вашей и Сони, естественно.
– У меня конфисковали бумажник. В нем есть фотка, где мы вдвоем.
– Спасибо за чаек, – улыбнулся Ерожин и переправил генерального директора страховой компании в отдел Шмакова.
– Петр Григорьевич, вот отчет наружного наблюдения за дачей в Переделкине. – Коля Маслов выложил на стол конверт и собрался уходить.
– Погоди, капитан. Бери ребят, сгоняйте в офис страховой компании «Забота» и привезите мне сторожа Стекленко. И побыстрей. Мне этот мужичок позарез нужен.
– Задержать? – переспросил Маслов.
– Тащите как свидетеля, но напугайте. Наручники наденьте. Пусть в штаны наложит. Мне он в испуге полезнее, – приказал подполковник.
– Сделаем, Петр Григорьевич. – Маслова так и распирало хохотнуть, но он сдержался.
Оставшись один, Ерожин взял конверт с донесением из «наружки».
