В зале бракосоха кипела атмосфера ожидания, пока Василий Протопелин медленно выпивал тосты и смотрел на собравшихся. Страшное слово "война" уже давно перешло из детских воспоминаний в реальность — теперь это было как проклятие, сглаживающее неровности жизни. Здесь каждый знал, что рано или поздно придется бросить все и отправиться на войну....
– Этот человек брал у вас на прокат машину? – Ерожин выложил перед Стекленко фотографию велосипедиста.
– Да, это он.
– Вы когда-нибудь раньше его видели?
– Нет. Клянусь мамой, не видел…
– Распишись и пошел вон.
– Что?
– Что слышал.
Виталий Степанович дрожащей рукой вывел свою подпись.
– Все?
– Все. Можешь проваливать.
– Не могу.
– Это еще почему? – обозлился Ерожин.
– Мне бы в уборную…
– Маслов, проводите свидетеля в туалет и проследите, чтобы он убрался из Управления."
"Разобравшись со сторожем, подполковник размножил фотографию велосипедиста и спустился в столовую.
– Это он, – без колебаний заявил философ.
– Возможно, я вызову вас для опознания, когда мы его задержим.
– Не откажу, – улыбнулся в ответ бывший «смертник». – Вы мне понравились, можете заходить и без дела.
– Взялись за книгу?
– Нет, решил, что моя прежняя деятельность полезнее. Вы ведь знаете, чем я в последнее время занимался? Надо же кому-то и мусор перерабатывать. А от приглашения не отказывайтесь. Из моего бара, голубчик, вы попробовали лишь малую толику.
– Догадываюсь, – усмехнулся подполковник и, поблагодарив бывшего журналиста, а не философствующего предпринимателя, газанул назад, на Петровку.
В половине четвертого он собрал сотрудников.
– Кассета у Вольновича найдена, – доложил Волков.
– Молодец, Тимофей. Со Строковой можно закругляться. Но сегодня мы должны завершить и другую операцию, – начал подполковник, прохаживаясь по кабинету, – Игнат Костролитин убийца. Его надо брать. Обыск необходимо провести цо трем адресам. В Подрезкове у супруги Костролитина, по его московскому адресу и в Переделкине. Я поеду с группой в поселок писателей, Волков – к Велозаводскому мосту, а Маслов с Димой – в Подрезково.
