Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
– Быть было худу, да встреча подкрасила! – сразу начал Хшхерше, запыхавшийся не от ходьбы, от волнения. – Люди смутное болтают… Поведай нашему неразумию, что стряслось?
Варакса немало мог рассказать, но такие беседы среди улицы не беседуются. Кувыки потащили грамотника в кружало, даром что «Ружный двор» совсем недавно был для них недосягаемо дорог. Теперь они прозывались уважаемые игрецы, радевшие в гудебной ватаге Галухи. Сегодня вот удостоились сопровождать ход облакопрогонников, отводивших с пути царевича метель и злую тащиху, и не оплошали.
В кружале, за сладкой варенухой, Варакса начал говорить. Он давно отвык от хмельного, поэтому, кончив свою повесть, ткнулся в стол головой. Могучий Некша взвалил грамотника на плечо, чтобы отнести на Отоки. Клыпа повёл слепца, Бугорок понёс книги, а проворный Хшхерше побежал в съезжую с гостинцем для Мглы. Всех четверых снедало странное чувство: это не явь.
В Шегардае ещё кое-кому было тяжко отличать явь от морока. Вредоумная Опалёниха брела в потёмках вдоль ерика, собирая подолом цепкий волчец.
Надо только за угол завернуть…
Опалёниха споткнулась, не устояла и грузно съехала в воду. Откос был крутой, глинистый, по ерику стелился туман.
Приняв копья, черёдники предутренней стражи, охранявшие съезжую, различили внутри негромкое пение дудочки. Парни удивлённо переглянулись. Что ещё за песни в блошнице, поди, мерещится? Один остался стеречь, второй взял свечной фонарь и пошёл проведать важного узника.
Внутри маленькой каморы было совсем темно, лишь сквозь дверное оконце просачивалось немного света. Лохматый раб в заплатанной гуньке топтался взад и вперёд, будто ломая весёлого. Пробовал попевки, украшал трелями голосницы. Глиняная дудка гудела и ворковала. Щебетала и свиристела по-птичьи. Шептала ветром в куговнике, вздыхала волной, тающей на берегу.
