Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
– Лицо ли нам властвовать казнью, не нами затеянной?
Болт всё-таки не сдержал сердца:
– Не бывало доселе, чтобы в Шегардае слушали дикомыта! Или этот шатун – сын красного боярского рода, чтобы моему приказу перечить?
Светел, подхваченный шальным и злым вдохновением, тем временем сдёргивал с кос ремешки. Как перед боем, когда суждено стоять до конца.
– Нет, – проговорил он, улыбнувшись нагло и широко, во все зубы. – Не боярского я рода! – Что было истинной правдой, его щитом и тайным мечом.
Сказал и уверился, что имя Сеггара Неуступа пустым звуком здесь не было. Болт из багрового стал пятнистым, Киец смотрел с удивлённым уважением, а позоряне чуть подались прочь, освободив клочок пустого пространства. Светел тряхнул головой, метнув по плечам жарые пряди, чуть заметно пробитые серебром. Народ, незримо увлекаемый волей праведного, гудел, волновался, ждал решительного слова.
Светел глубоко вдохнул:
– Кривое дело здесь совершается! – (С колодок и настила одрины капала кровь, времени у обречённика оставалось всё меньше.) – Явлена была воля вышняя, да так ли уразумели её? На чём стоять царству? На смерти безвинной?
– Боги взашей не тычут, – прозвучал где-то рядом очень молодой, почти мальчишеский голос. – Боги наветки дают и крепко думать велят.
«Кто таков?..» Светел оглянулся. Среди позорян стоял недоросль в поношенном жреческом облачении, с посохом и сумой через плечо.
– А и поразмыслим, желанные… – Невысокий человек мял шапку с перьями цапли. Он сглатывал, робея говорить, но и молчать совестился. – Вспомним, как здесь, у Последних ворот, царь Аодх однажды явил великую милость…
«Аодх?!»
– Нашёл что вспоминать! – Ещё жрец, рослый красавец. Богатые ризы, привычная властность, но… какой-то веником прибитый. Словно вчера ризы были впору, ныне обвисли.
«Не отец…»
– Праведный царь стоит перед Богами, – твёрдо произнёс недоросль. – Ему воля решать, на чём зиждить правление.
Болт Нарагон бросил насмешливо:
– Может, гонца пошлём в Выскирег? К владыке Хадугу?
«Царская загадка, – почему – то вспомнилось Светелу. – Не разнять, не сломать, а и оставить нельзя…»
– Можно поближе, – по-прежнему мягко возразил Злат.
