Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
Послушал, примерился, начал подыгрывать. Голосница плескалась меж землёй и туманом, скорбела, торжествовала, звала.
Тёмушка потянула за руку Верешка:
– Отик подойти велит.
Тот кинулся, холодея: нешто всё зря? отвернулись, вылетела душа?! Тёмушка подбежала следом, за ней Угрюм. Палач обратился к торговцу, как к самому взрослому и разумному:
– Хочешь помочь? Добудь барана или козла, освежуй, да смотри шкуру изнутри не запачкай…
«Где ваш царевич?»
Светел довольно странствовал, чтобы усвоить: когда сулят показать скорый путь, добром это кончается редко.
Всё же Светел доверился коротышке-морянину. От Последних ворот ко дворцу вела прямоезжая улица, звавшаяся Царской, но там юрово было – мышь не проскочит. Морянин без раздумий нырнул в переулок, потом на тропинку вдоль ворги.
– А ты шустрый… для горожанина, – сказал Светел, прыгая на ту сторону по скользким камням, чуть казавшимся над водой.
– Воровал после Беды, – кратко пояснил проводник. – Все лазейки разведал… Меня Хшхерше звать, если что.
– Хеш… Как?..
Гребни теремов то казались впереди, то прятались за крышами и заборами. Город был огромен и непонятен. Задворки, горбатые мостики, стены, развалины, перелазы… Светел сперва считал их, запоминая дорогу, но сбился и бросил. «Заведёт не туда, удавлю…» Наконец кривой переулок распахнулся улицей, а та – площадью. Здесь, против ожидания, людей было немного, все схлынули вслед за одриной, в давку возле ворот.
Вот, стало быть, и дворец!..
Красное крыльцо, гульбища, окошки с белым стеклом, деревянные кружева… гнутые чешуи острых кровель, растущие одна над другой… По сторонам – свисающие хвосты тумана, где сходятся малые зеленцы… жестяной скрип махавок, указующих ветер под самыми облаками…
И тын кругом.
Внушительный, с разбегу не очень-то перескочишь.
С воротами и калиткой. С зубчатой оградой над рельей, чтоб страже похаживать, а случись нужда, и стрелять.
Сейчас там никого не было.
В другой раз Светел, может, призадумался бы перед роковым шагом, но где-то за спиной обтекали кровью колодки. Не медля, он пересёк площадь, и люди, кто попадался, спешили отпрянуть. Светел достиг ворот и, не заметив кольца, грохнул кулаком в створку:
– Отворяй! У витязя Царской дружины до царевича поспешное слово!
Кулак был что надо. Калитка дрогнула, простонав, а меж зубцами возникла голова в белой войлочной шапке.
