Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
– Дядя Машкара, что тебя гложет? Я письма писать буду! С купцами передавать!
Цепир сидел у стола боком. Покоил больную ногу на вытертой подушечке. Опирал в колено доску писца с удобными полочками для писала и церы. Советник владыки любил раздумывать над толкованием законов, посиживая в «Сорочьем гнезде». Меж людей, чью жизнь каждый день направляли, а то и по живому рвали законы. Сегодня Цепир ничего не писал. Так и этак выкладывал на доске глиняные косоугольнички, соединяя их в целое. Простая с виду загадка дразнила, обманывала.
«Надо в дорогу припасти такую забаву. Царята справятся за день, Змеда за седмицу, Невлину хватит до Шегардая…»
Сам Ознобиша уже знал, как переложить вон тот треугольник, но, конечно, помалкивал.
– Дядя Машкара, да не завтра меня отдают! Ещё рукавица не кроена, чаша не налита, слово не молвлено!
Сильная рука легла на кудельные лохмотки, потрепала осторожно и ласково… Некогда Ознобиша прямо спросил Эрелиса, кто таков этот Машкара.
Знаем мы таких братьев! Ознобиша содрогнулся и далее не выпытывал. Есть тайны трона, есть тайны семьи. Райцам доверяется правда, но ей назван предел.
Машкара отодвинул зернь.
– Хорохорился птенчик, на краю гнезда сидючи… Праведной царевне рукавица от колыбели пошита. С отцовской руки да на мужнюю…
Эльбиз вспыхнула:
– Да пусть за него Моэн выдают! Или Моэл! Хоть обеих дур враз! Хид своё заглушье на державцев покинул, дочками возвыситься чтоб! Вот и пусть возвышается! А я в Шегардай!..
– С такими жёнами Газдарайн Горзе, пожалуй, проклянёт день и час, когда ему вздумалось заслать к нам сватов, – усмехнулся Машкара.
– Хвалами Змеду замучили! Как уж в гусли играла, как уж играла! А уд хасинский знай блеял и ржал непотребно!.
– Тебя, дитя моё милое, и в Шегардае женихи нетерпеливые ждут. Благой Люторад, сын святого, вот-вот всей губы моранским предстоятелем назовётся. Круг Мудрецов с горным княжеством на равных поспорит…
Эльбиз сдавленно зарычала.
– А не Люторад, – продолжал Машкара, – так Болт Нарагон. Славнейшего рода красный боярин."
"– Какой он жених? Пустоболт! Томарка туплёная! Жилища дедовского не удержал!..
