Вечерний воздух клубился туманом между коврами, а в стенном окошке играло отдалённое солнце. Здесь царил покой — за исключением скрипящих под ногами старых паркетных полов и тревожного шёпота войн, хранимый секретом тайных заседаний. Теперь Ознобище готовился к важнейшему вызову: наследовать трон, защищённый лишь молчанием веков....
Эрелис спросил:
– Кто обидел тебя, добрый Жало?
Ознобиша вспомнил жаловичей с дубинками, даже на миг допустил, что купец решил вступиться за «пасынков». Ошибся.
– Не вели казнить, праведный государь! – взмолился истец. – Без малого три года тому выручил я гостя шегардайского, именем Радибора…
И далее объявил почти всё, что Ознобиша знал от мезонек. Вот нерушимое слово купца, обман, порука, заложник. Вот притомные, с кем ходил в Шегардай.
– …А он мне опять: не видал, не слыхал, о ту пору на свете не бывал! Я и уехал ни с чем, да после весть догнала, сказывают, взяла моего заёмщика наглая смерть, неведомой рукой причинённая.
Эрелис кивнул.
– Ответчика сюда, – сказал Ознобиша.
Жало вновь ударил челом:
– Яви правый суд, государь! Вели добро ответчика за мой убыток верстать! Двенадцать тайменей по шегардайскому счёту!..
Порядчики вывели гостя, указанного жребием правиться вместо Радибора.
– Вверяю себя суду неумытному, государь праведный.
Геррик был истый гнездарь. Выговор… повадка… у Ознобиши сжалось что-то внутри. Он сошёл по ступеням, вновь думая о подвохе. «Вот тебе, райца, уроженец твоей круговины. Вот купец Жало, что тебе в глаза Эрелиса лаял.
Дымка то прихорашивалась, то следила за Гайдияром. Меч Державы казался усталым и недовольным. Он прохаживался вдоль строя порядчиков, сжимал тяжёлый кулак. В чём дело?.. Гадать не было времени. Ознобиша начал допрос.
– Ты ли Геррик, сын Ардена из Сегды, что в Шегардайской губе?"
"– Истинно, господин правдивый советник.
Сам крепкий, сухой. Зоркие глаза на лице, шелушащемся от бесконечных вёрст стужами, за упряжкой, мчащей гружёную нарту.
– Понимаешь ли, что за право ищет на тебе купец Жало, Одоньев сын?
– Как не понимать, господин правдивый советник.
– Закон ёмства, – сурово продолжал Ознобиша, – велит отвечать родичу за родню, товарищу за товарищей, одноземцу за одноземцев. На тебе нет вины за обман, но жребий – дело бесспорное…
– Вышел рок – вилами в бок. – Сегжанин тряхнул головой и вдруг улыбнулся.
