Уэстон смотрел на мои руки, в его взгляде, в опущенных уголках губ читались тоска и сожаление. Я вдруг очень остро осознала, что прикасаюсь к Уэстону; пусть это невинное прикосновение через одежду, и всё же я к нему прикасаюсь. Наверное, ему неприятно, что я это делаю, учитывая, что он сейчас парализован.
– Извини, – сказала я, отдергивая руки. – Я просто хотела помочь.
– Ты помогла, – ответил Уэстон. – Но я понимаю, это отвратительно.
– «Отвратительно»? Почему ты так говоришь?
– Потому что мои ноги мертвы.
– Неправда, – возразила я. – Ты чувствуешь давление, у тебя бывают спазмы, а значит, твои ноги живы. – Я взяла его испачканную, покрытую волдырями руку в свою. – В тебе нет ничего отвратительного, Уэстон. Ты…
Мы смотрели друг другу в глаза, и воздух в комнате вдруг потяжелел. Тоска и сожаление в глазах Уэстона на секунду стали еще ярче, и мне вспомнилась та ночь, когда мы с ним оказались на диване.
«Вот бы туда вернуться…»
Я вскочила и пошла в кладовку за щеткой и совком для мусора, сердце отчаянно колотилось у меня в груди.
– Ты не обязана это делать, – сказал Уэстон, когда я начала сметать осколки в совок.
– Я уже это делаю, – ответила я, высыпая осколки в мусорное ведро. – Сегодня никакого похода по магазинам. Я приготовлю нам ужин, или можно что-нибудь заказать. Или я могу уйти, если ты хочешь побыть один…
– Нет, – резко бросил Уэстон. Потом произнес уже спокойнее: – Нет. Пожалуйста, останься.
Наши взгляды снова встретились.
– Хорошо, – мягко сказала я.
Уэстон был так красив. Сегодня на нем была серая футболка с V-образным вырезом. Интересно, это, случайно, не та футболка, которую я надела по ошибке после ночи, проведенной с Коннором, думая, что она принадлежит ему?
«Вот только это была футболка Уэстона, и я еще никогда в жизни не чувствовала себя так уютно в мужской футболке».
Требовалось срочно отвлечься, и тут я заметила на кухонном столе несколько брошюр.
– Что это? – Я взяла один рекламный буклет и пробежала его глазами. – Гонки на инвалидных колясках, баскетбол в инвалидных колясках, поло…
– Это ерунда. Просто Фрэнк, терапевт, который занимается со мной на реабилитации, дал мне это. Глупо.
– А по-моему, звучит заманчиво. Ты мог бы заняться спортом. Смотри, тут есть гонки…
– Я не хочу об этом говорить, ясно? Не хочу говорить ни о чем, что как-то связано со мной. Меня тошнит от темы «про меня».
