После двадцатилетнего разрыва с родителями, девочка воспитывается одной мамой. Восьмилетняя героиня ждет встречи со своим отцом на день рождения, но он исчезает из её жизни уже в семь лет. С годами она перестаёт верить в то, что его вернётся.
За три прошедших дня я получила три букета, и отчего-то это не радовало. Наверное, потому, что это было свидетельством недавней ссоры. Антон заглаживал вину, а я притворялась, что простила, и у нас снова всё замечательно, как в медовый месяц. Как выяснилось, он даже отказался от идеи финансировать клип Алисы, как я просила. Точнее, я настаивала, а вот просила Марина Леонидовна. И я опять же не знала, как реагировать. Радоваться исполнению моей просьбы, или злиться из-за того, что он тут же согласился с ней?
Неужели я теперь всю жизнь буду представлять мужа в объятиях мачехи?
Хотя, о какой «долгой совместной жизни» я говорю? Это даже не входило изначально в наши общие планы на будущее.
Я присела за кухонный стол, рядом с кастрюлей дымящихся ароматных спагетти с сыром, на часы посмотрела. Антон должен был появиться с минуты на минуту, и я, в ожидании любимого, сидела за накрытым к ужину столом, и посматривала на телефон. Но раздумывала я не над тем, чтобы Антону позвонить и поторопить, ужин-то остывает, а думала и сомневалась я из-за того, что мне пришло в голову позвонить Марине. Слова Алисы о том, что её мать к той позорной статье в газете не имела никакого отношения, не выходили у меня из головы. Я смотрела на телефон и барабанила пальцами по столу. Если не решусь сейчас же, придёт Антон, и мне придётся этот звонок отложить до завтра. И тогда, велика вероятность того, что я передумаю. И буду дальше изводить себя сомнениями и гадать.
Личного номера Марины у меня не было, никто мне его сообщить не удосужился. Имелся только домашний номер Давыдовых, на него-то я и позвонила. Трубку сняла домработница, и поинтересовалась, кто я и по какому вопросу собираюсь побеспокоить столь занятого и важного человека, как Марина Леонидовна. И впервые в жизни мне пригодилась моя фамилия. Я произнесла:
— Это Валерия Давыдова, — и все последующие вопросы отпали сами собой."
"Спустя минуту (Марина явно не торопилась к телефону, или намеренно паузу выдерживала, уж не знаю) услышала голос мачехи. Покровительственный такой и чуточку снисходительный, у меня в душе сразу всё перевернулось. В голову снова полезли мысли о ней и Антоне, и захотелось не говорить с ней, а послать от души. Да так, чтобы Алисе больше никогда не пришло в голову назвать меня занудой. Но я сжала руку в кулак и себя пересилила.
— Я слушаю тебя, Лера.
— Добрый вечер, — промямлила я, и поняла, что я с первых мгновений сама позиции сдаю. Поэтому начать решила издалека.
