После двадцатилетнего разрыва с родителями, девочка воспитывается одной мамой. Восьмилетняя героиня ждет встречи со своим отцом на день рождения, но он исчезает из её жизни уже в семь лет. С годами она перестаёт верить в то, что его вернётся.
Мне показалось, что я целую вечность на него смотрела. Понимала, что мне плохо, что меня трясёт, а в горле ком, но в сознании никак не получалось уложить, что это мой отец.
— Антон, — тихо позвала я.
— Что?
— Я не знаю, куда цветы положить, — в некоторой панике призналась я.
— Поставь в вазу, вот сюда.
Цветы я поставила, расправила, хотя руки и не слушались, отступила на шаг и выдохнула, словно что-то непосильное сделала. Признаться, мне сказать было нечего. Вот если бы меня спросили, что бы я сказала своему отцу на прощание — я не знала.
— Пойдём.
Мы спустились с возвышения, на котором был установлен гроб, всего две ступеньки вниз, а словно в другое измерение, и я снова обратила внимание, что за нами наблюдают. Видимо, слух о том, что у Давыдова отыскалась ещё одна дочь, уже распространился.
"— Лера, всё хорошо?
Я глаза на Антона подняла, он немного хмурился, приглядываясь ко мне. Я поспешила кивнуть.
— Да. Я просто растерялась немного.
— Не мудрено.
Я вдруг улыбнулась, хоть и едва заметно.
— Так странно слышать от тебя это слово.
— Почему?
— Оно тебе совсем не подходит.
Он еле слышно фыркнул, явно чтобы меня поддержать.
— Вот только не надо намёков, девушка.
— Можно я тебя снова под руку возьму?
— Даже нужно. — Он призывно выставил локоть вперёд.
— А здесь есть?
— Думаю, вино точно есть. Сейчас поищем. — Кинул на меня изучающий взгляд. — Ты бледная.
Я невольно схватилась за щёки. А когда увидела приближающуюся к нам женщину, приглядывающуюся ко мне с красноречивым прищуром, руки поспешила опустить. Я не знала Марину Леонидовну, жену отца, в лицо, но была уверена, что это именно она. Лет сорока, платиновая блондинка, загорелая и с такой королевской осанкой, что мне поневоле захотелось расправить плечи, чтобы не выглядеть челядью на её фоне.
