Женщина в штатском с тревогой осматривала свой дом. Светлана Ивановна поднималась по крутому лестнице, когда внезапно заметила открытый замок и пришла в замешательство — директор уже был здесь раньше времени. Атмосфера напряженности кипела в просторной гостиной, где обычно царила спокойная работа....
Удары глухо отозвались в подъезде, утонули в старых досках и почти осыпавшейся штукатурке.
Дом был такой трухлявый, что казалось непонятным, почему он ещё стоит, давно должен был завалиться! Деревянная щелястая лестница скрипела и ходила ходуном под ногами. Входных дверей оказалось две — с улицы и со двора, и от этого в подъезде было шумно и пыльно.
Макс определил дату постройки здания от девятисотого до девятьсот шестого года.
Значит, никого нет дома.
Он пошёл было прочь, уже взялся за хлипкие, крашенные коричневой краской перила, но дерматиновая дверь внезапно распахнулась.
— Извините, пожалуйста, — сказала девушка. — Я не сразу расслышала, что вы стучите. Проходите, пожалуйста.
Очень удивлённый, Макс Шейнерман поздоровался и «прошёл».
Прихожая была настолько тесной, что он непроизвольно повернулся боком, протискиваясь между вешалкой с грудами одежды и книжными полками, стоящими друг на друге — от пола до потолка. В полках были зелёные волнистые стёкла.
Макс оглянулся.
— В комнату проходите.
В комнате оказалось светло и изумрудно, как будто в окна тоже вставлены зелёные волнистые стёкла. Подоконник уставлен цветами в горшках, и от них получался такой странный свет.
— Садитесь, — предложила девушка, словно принимала дорогого гостя. — Хотите чаю? Или кофе? Я могу сварить кофе.
Если б она не была красива — по-настоящему красива, без дураков, — он отказался бы, конечно!
— Кофе, — сказал Макс Шейнерман.
— Конечно! — как будто обрадовалась она. — Я сейчас.
И вышла.
Макс огляделся. На полу и стенах висели и лежали разнообразные ковры, в основном старые, толстые, с бордовыми и зелёными розами. Должно быть, гнилые доски этого дома продуваются насквозь, и ковры — единственное спасение. Посреди комнаты стоял круглый стол с откинутой до половины скатертью. На деревянной половине стола как бы был кабинет — компьютер, тетрадки, ручки и бумаги, на другой, застеленной, будто столовая — вазочка с орехами, салфетки, литая чугунная подставочка, по всей видимости, для чайника.
С левой стороны диван, старинный, массивный, с деревянными подлокотниками и монументальными кожаными подушками, наводившими на мысль о кабинете товарища Сталина в Ближних Горках. За диваном этажерка и книжный шкаф. С правой стороны полукруглый бок чугунной печки, перед заслонкой на полу железный лист, кучкой сложены щепки и отдельно дрова.
