Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Алексей на полной скорости летел по проселку. До Выжихи действительно было пять минут езды. Дорога ужасная – грязь, буераки, тающий снег. Он шипел от злости, объезжая ямы.
На Украине полным ходом идет декоммунизация. Остановиться никак не могут даже за гранью абсурда. Памятники Ленину давно кончились. Переименовать тоже больше нечего. Но осталась память, живы люди, с которыми надо что-то делать. За ними следят, наводят справки, угрожают, прессуют, к кому-то применяют насилие, плохо совместимое со статусом европейской демократии, кого-то тупо убивают.
Через несколько минут он въехал в местечко и вспомнил, как вечером просматривал местный новостной портал. В заброшенном овине на западной околице Выжихи в яме были обнаружены кости трех человек. Пролетарии снесли сарай, копнули ковшом экскаватора, те и вылезли. Плоть и одежда давно сгнили. Кости переломаны пулями. Сохранились какие-то часы, пряжки, оружие.
Энтузиасты-волонтеры стали копать и получили полные штаны радости. Это были героические повстанцы УПА, зверски убитые негодяями из МГБ. Вокруг участка сразу вырос забор. Поступило предложение на народные пожертвования соорудить еще один памятник.
Что-то подсказывало Вадиму, что это тоже работа капитана Кравца.
Сельцо было замшелое, обросло грязью. Номера участков с трудом читались на заборах. Он доехал до управы и не встретил ни одного человека. За ней двое мужиков чинили сарай, стучали молотками.
Маленький участок за оградой даже в зимнее время выглядел ухоженным. Дорожки расчищены, снег выброшен на грядки. Старенькая хата просела в землю. Ее окружали унылые сараи, штабель дров скрывался под навесом.
В этой части села тоже царило безмолвие. Создавалось впечатление, что люди здесь не жили – доживали.
Вадим выбил ногой штакетину, пролез на участок, аккуратно вернул деревяшку на место и заспешил по дорожке к крыльцу.
Скрипнула дверь, на улицу вывалился невысокий старик в ватной жилетке, весь морщинистый, с редкими седыми волосами. В руке он держал топор. Лицо его пылало от возмущения.
– А ну, стоять, мил человек! Сейчас ты у меня получишь! – прокаркал он.
Вадим снова посмотрел по сторонам, отобрал у старика топор, затолкал его в дом и заявил:
– Спокойно, дедушка, я вам не враг.
