Сентябрь 1946 года, Львов — город пустых улиц и призрачных снов. Алексей Кравец, бывший капитан контрразведки Смерш, с трудом поднимается со своего железного нары. В двери плескается ветер, а надзиратель с кобурой на ремне стучит по порогу, словно гонец из другого времени. "Твои лучшие денечки уже прошли", — прокличет невеселая мысль, когда фигура охранника оканчивает свое плаванье....
Капитан раздраженно покосился на Газаряна. Тот сообразил, принес воды.
У парня стучали зубы. Вода текла по вороту грязной рубашки.
– Позвольте вопрос, молодой человек. В качестве преамбулы, так сказать, – вкрадчиво произнес Алексей. – Можно поинтересоваться, почему вас не убили?
– Я не знаю.
Тут Газарян подхватил пустой стакан, иначе он покатился бы по полу.
– Мне приказали прийти в комендатуру райцентра, найти капитана Кравца и все ему рассказать. Это ведь вы?
– Возможно. Кто вам приказал?
– Он сказал, что его зовут Нестор Бабула.
Алексей на минуту закрыл глаза. Проняло, эффект достигнут. Обменялись любезностями. Пока один крошил бандитов в Выжихе, другой провел акцию против ни в чем не повинных гражданских, лично выехал размяться.
Капитан заставил себя успокоиться, прикрикнул на парня:
– Хватит сопли размазывать! Ты мужик или нет!
Картинка вскоре нарисовалась. Парня звали Василий Перепеленко. Его погибшую невесту – Галина Стрельченко.
Обычная осенняя история. Время собирать урожай, а рабочих рук в колхозе не хватало.
С Галкой Василий трудился на одном участке. Любовь у них была. Все об этом знали. Оба приезжие. Он из Сум, она – из Мелитополя. Комсомольцы, передовики производства.
Два дня люди отработали в поле ударными темпами, весело, с прибаутками. А сегодня только прибыли, как налетела банда. Им не сказали, что здесь такое возможно. Трудовой десант никто не охранял. Две группы вооруженных людей вышли из леса, окружили народ.
Местный бригадир, под надзором которого трудились горожане, кинулся к командиру бандитов, которого безошибочно вычислил, начал что-то ему говорить, упрашивать, чуть не на коленях стоял. Сравнительно высокий жилистый мужчина с очень бледным лицом и окладистой бородой внимательно его выслушал, кивнул, потом достал из кобуры пистолет и выстрелил бригадиру в сердце.
Боевики отпускали сальные шуточки. Они говорили по-украински, одеты во что ни попадя – засаленные мундиры немецкого образца, потертые телогрейки. Кто-то в мазепинках, другие в польских конфедератках или немецких пилотках. У всех автоматы, пояса увешаны ножами и гранатами.
