В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Заболел дюже сильно. Ни в одной больнице помочь не могли, куда нас пускали. А к магам, что при тех больницах служат, очередь — на месяцы вперед. Не дождался бы брат. Я уж и не знал, к кому в ноги кидаться, чтобы помогли. А тут вижу — важный господин из ресторации выходит. Меня тогда будто кто под руку толкнул. Вот и кинулся к нему в ноги. Меня его водитель чуть пинками не погнал, а он — остановил его и посмотрел ласково. Спросил, чего мол я к нему в ноги кидаюсь. Ну я и рассказал ему все, как на духу! О Сеньке, что тот без помощи вот-вот преставится.
— Ладно, пойдем, покажешь, где тот дом с кленом и голосами, — решился я.
Если Сашка не ошибся, то поимка совершивших покушение на Козлова бомбистов позволит мне наработать авторитет в своей службе.
Пока шел за подростком по улицам, прикидывал план своих действий. Ворваться просто так — не вариант. Все же я до конца не сбрасывал со счетов возможность подставы. Надо как-то проверить информацию Сашки. И в то же время, если он говорит правду, то эта проверка может или спугнуть бомбистов, или вылиться в бой. Их двое, а может и больше. Наверняка есть какое-то оружие, чего нет у меня.
— А кто сейчас на патруле? — спросил я Сашку. — Дядька Увар? Или кто другой?
— В том районе Никифор Алексеич ходит седня, — просветил меня малец.
— Он с Алябьевым в каких отношениях?
— Да откель мне знать? — пожал плечами Сашка. — Они вообще в разных участках служат. За тот дом, соседний полицейский участок в ответе, а рядом с ним — уже к нашему относится.
