В холодном полушадьи, жарко дрожащие груди скрывались за мокрыми кительными складками. Витек смотрел на линию горизонта, где темнеющие кладбища стычкой своей рябью пересекаются с оранжевым пламенем зажженных факелами улиц и домов. Яркость выстрелов небольшой группировки казалась последним светом перед адом, за которым только тьма и бесконечная ночь ждали их....
Мы со стариком расположились на диване, спереди на водительском сидении сел важный молодой человек в серой кепке и черной кожаной куртке. На кепке над козырьком у него были большие очки с панорамным обзором, имеющие «стенки», чтобы они лучше прилегали к коже и не допускали попадания пыли и ветра в глаза. Почему-то в голове всплыло слово «летные».
Двигатель мерно тарахтел и, стоило нам усесться, а старику дать отмашку, как машина дернулась и медленно тронулась по дороге, подскакивая на каждой неровности.
— Мой внук очень любил сам посидеть за рулем, — в полголоса сказал мне старик, когда мы отъехали от усадьбы Бологовских и выбрались на улицы города.
— Не скажу, что мне доставляет удовольствие трястись в этой колымаге, — также в полголоса, чтобы не услышал водитель, ответил я ему.
— Если появятся хоть какие-то воспоминания, обязательно сообщи мне о них, — нахмурившись, сказал старик.
Я лишь кивнул, с любопытством разглядывая новый для меня мир.
Особняк находился далеко не на окраине города, но и не в центре, так что сразу после выезда с его территории мы попали на оживленную дорогу.
Дома вокруг были преимущественно двухэтажные, каменные.
