Собрав лакомство из крекеров, плиток «Херши» и маршмеллоу, мы съели его, наслаждаясь тягучей сладостью. Я увидела, как нити маршмеллоу потянулись от губ Брайса при первом укусе, как он наклонился вперед, подбирая их, потом быстро выпрямился и приподнял вязкую сладость над ртом, чтобы не упустить ни капли. И рассмеялся, без слов напомнив мне, что ему удается почти любое дело, и при этом он никогда не воспринимает самого себя всерьез.
Несколько минут спустя он поднялся со своего стула и направился к пикапу. Дейзи увязалась за ним, Брайс вытащил из кузова что-то большое и громоздкое – что именно, я не сразу поняла. Он протащил свою ношу мимо костра и остановился поодаль, на плотном песке у самой воды. Только когда он запустил странный предмет в небо, я поняла, что это воздушный змей, и провожала его взглядом, пока он поднимался все выше и выше, скрываясь в темноте.
Совсем по-детски Брайс помахал мне, и я направилась к нему.
– Мне помогли сделать его папа с Робертом, – объяснил он.
– Но его уже не видно.
– Не подержишь минутку?
Змея мне не доводилось запускать с детства, но этот держался в небе как приклеенный. Из заднего кармана Брайс вынул что-то вроде пульта дистанционного управления от телевизора. Он нажал кнопку, и змей вдруг возник в темном небе, освещенный красными огоньками – как я догадалась, елочной гирляндой. Огоньки словно бежали по каркасу из реек, обрисовывали большой треугольник и несколько распорок.
– Сюрприз! – объявил Брайс.
Я взглянула на его взволнованное лицо, потом снова на змея. Тот словно кивал мне, и я повела рукой, чтобы увидеть, как он ответит на мое движение. Потом выпустила немного лески и стала следить, как змей поднимается выше, почти загипнотизированная этим зрелищем. Брайс тоже смотрел не отрываясь.
– Рождественские гирлянды? – спросила я завороженно.
– Да, а еще батарейки и приемное устройство. Если хочешь, можешь заставить лампочки мигать.
– Пусть лучше будет как есть, – решила я.
Мы с Брайсом стояли так близко, что я чувствовала его тепло, несмотря на ветер. Прислушиваясь к себе, я ощущала прикосновение раковины-подвески к коже, вспоминала ужин, костер, «ещёйки» и телескоп. И продолжала смотреть на змея и думать о том, какой я была, когда только приехала в Окракоук, и удивляться, как сильно я изменилась.
Я заметила, что Брайс повернулся ко мне, и повторила его движение, потом увидела, как он нерешительно шагнул ближе. Протянул руку, положил ладонь мне на бедро, и я вдруг поняла, что будет дальше.
