Утром звонила ее мама, оставила краткое сообщение о том, что просто хотела проведать ее, и выражала надежду, что у нее все хорошо, как обычно. Но даже в этих немногочисленных словах Мэгги уловила ее беспокойство. Она уже давно догадалась, что мама, беспокоясь за нее, тем самым дает ей понять, как сильно любит ее.
Это беспокойство утомляло, поскольку коренилось в осуждении, – как будто жизнь Мэгги изменилась бы к лучшему, если бы она с самого начала прислушивалась к мнению матери. Со временем эта позиция стала для ее матери постоянной.
Как бы Мэгги ни хотелось дождаться Рождества, она понимала, что обязана перезвонить. Иначе она получит еще одно, гораздо более встревоженное сообщение. Усевшись на край кровати и взглянув на часы, она поняла, что родители сейчас могут находиться в церкви, значит, время подходит идеально. Можно оставить им сообщение, предупредить, что ей предстоит хлопотливый день, и избежать лишнего стресса. Но сегодня ей не повезло. Мама взяла трубку после второго гудка.
Они проговорили двадцать минут. Мэгги расспрашивала про отца, про Морган и своих племянниц, и мама обстоятельно отвечала на ее вопросы. Потом спросила, как Мэгги чувствует себя, и она ответила, что как и следовало ожидать. К счастью, этим мама и удовлетворилась, и Мэгги вздохнула с облегчением, понимая, что ей удастся скрывать правду все праздники и некоторое время после них. Ближе к концу разговора трубку взял ее отец, как обычно, немногословный. Поговорили о погоде в Сиэтле и Нью-Йорке, он известил ее, как идут дела в очередном сезоне у команды «Сихокс» – футбол он обожал, – упомянул, что купил на Рождество бинокль. А на вопрос Мэгги, зачем, объяснил, что ее мама вступила в клуб орнитологов-любителей. Мэгги вслух задумалась, надолго ли сохранится ее очередное увлечение, и вспомнила, как обстояло дело со множеством клубов, в которые ее мама вступала за годы. Поначалу она демонстрировала бурный энтузиазм, Мэгги приходилось выслушивать восторженные рассказы о членах клуба и о том, какие они замечательные, но уже через несколько месяцев мама замечала, что из всего клуба ладит лишь с несколькими членами, а потом объявляла Мэгги, что уходит из него, потому что большинство людей там невыносимы. В мамином мире источником всех проблем неизменно оказывался кто-то другой.
Отец ничего не ответил на это, и Мэгги, повесив трубку, опять пожалела о том, что ее отношения с родителями не сложились по-другому, особенно с мамой. Чтобы в них смеха было больше, чем вздохов.
