В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Я вскинула глаза:
– Не читай мои… как они там называются!
Тэйрн приблизился ко мне, встал за спиной, опустив голову и обнажив зубы.
– Не читал. – На губах Ксейдена была самая грустная улыбка, что я видела. – Во-первых, у тебя подняты щиты, а во-вторых – потому что мне и не надо. У тебя все написано на лице.
Мое сердце с трудом сохраняло ритм, разрываясь между тем, чтобы замедлиться и устало признать поражение, и тем, чтобы ускориться – нет, помчаться на бой в защиту простой и все же мучительной истины: я все равно его любила.
Но сколько ударов может выдержать любовь? Сколько еще кинжалов в том метафорическом шкафу? Боги, я и не знала, что думать. Меня накрыла тошнота. Он когда-нибудь применял на мне печать?
– Скажи что-нибудь, – взмолился он со страхом в глазах.
Рев становился ниже – словно тысячи тихих капель дождя стучали по крыше.
– Моя любовь не такая хлипкая. – Я медленно качала головой, не сводя глаз с его лица. – Так что лучше выживи, потому что я готова задать тебе все сраные вопросы, какие только есть.
«Серебристая, в седло! – заревел Тэйрн, снося мои щиты, будто они были тоньше пергамента. – Виверны!»
Мы с Ксейденом потратили секунду на единственный взгляд вдаль с утеса. Все внутри меня рухнуло, когда я поняла, что надвигающаяся серая туча – это не гроза, а рев в ушах – на самом деле шум крыльев. Одно мгновение – вот и все, что мне нужно, и я уже поворачивалась, ускорялась, летела по промерзшей почве и по мосту из задней лапы Тэйрна к нему на плечо.
«Сколько?»
Я нацепила летные очки и, впрыгнув в седло, швырнула этот вопрос на мысленную тропу, объединяющую всех нас четверых.
«Сотни», – ответила Сгаэль.
«Печально».
Я загоняла воздух в легкие размеренными глотками, чтобы сохранять спокойствие, но рука все равно дрожала, когда я застегнула ремень на бедрах. Стоило раздаться щелчку, как Тэйрн наклонился параллельно утесам и мощно толкнулся вперед, отбросив меня в седле. Мгновение – и он уже набирал высоту тяжелыми могучими ударами крыльев.
Поднявшись, чтобы получить максимальное превосходство в высоте, Тэйрн накренился влево и сделал небольшой круг, пока мы не вышли навстречу летящей орде. Затем он поднял крылья против ветра, резко оборвав наше движение и бросив меня на луку седла, и воспарил на сотню футов над замерзшим полем, оставив между нами и краем утеса расстояние в две длины его тела.
«Можно в следующий раз предупреждать?» – обратилась я по нашей личной связи.
