В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
«А что, ты упала?» – бросил он в ответ, мерно поднимая и опуская крылья только для того, чтобы удерживать нас на месте.
Я решила придержать свои остроты, когда справа появились Ксейден и Сгаэль, держась на почтительном расстоянии от крыла Тэйрна.
«Сочувствую, что она не сказала».
«Вопросы чувств подождут, пока мы решаем вопросы жизни и смерти».
Справедливо."
"Мне стало нехорошо, когда в орде начали проявляться отдельные силуэты, и откровенно подурнело, когда между их крыльями появились просветы вечернего неба.
«Тридцать секунд», – спрогнозировал Тэйрн.
Я отпустила луку и подняла руки ладонями вперед, открывая дверь Библиотеки для энергии дракона и давая ей затопить каждую клетку своего тела, пока гул энергии, который я чувствовала на краю чар, не заменился гулом электричества, которым я становилась.
«Они замедляются», – предупредил Ксейден, когда орда рассеялась, чтобы образовать нечто похожее на строй, как с ужасом пришлось признать мне.
К горлу прилила желчь, когда я видела одного, двух, трех, четырех…
«Могу насчитать минимум дюжину вэйнителей».
«Семнадцать», – поправил с резким рыком Тэйрн.
Семнадцать темных колдунов и орда, которая могла потягаться с силами Аретии, против… нас двоих.
«Нам конец, если чары не работают, если я облажалась с переводом».
«Не облажалась», – ответил Ксейден бесконечно увереннее, чем я себя чувствовала.
От энергии, ищущей выход, жар прилил к коже, но я держала ее под контролем, готовая к бою, когда от орды отделились три виверны и подлетели ближе. Они зависли на расстоянии длины хвоста от края утеса – чешуя тусклая и серая, в крыльях просвечивают дырки, словно они еще не до конца сформировались.
«Они чувствуют чары», – сумела сказать я, прежде чем сердце окончательно оставило тело, вылетев куда-то вниз, ниже пяток, ниже…
Наездник на средней виверне…
«Тогда пусть в них и умрут», – ответила Сгаэль.
С такого расстояния я различала лицо смутно, но нутром знала, что это он. Мудрец из Рессона, поселившийся в моих кошмарах.
Его голова заметно повернулась от меня… к Ксейдену.
«Он был в Рессоне», – сказала я.
«Знаю», – по нашей связи пронеслась раскаленная ярость.
Мудрец поднял посох, а затем взмахнул, как дубиной, показав на нас.
«Я люблю тебя, – шепнул Ксейден, когда ближайшая ко мне виверна ударилась о стену чар и ушла в штопор, чтобы набрать скорость и подняться снова, поравнявшись с другими двумя, летящими прямо на нас. – Даже если ты перестанешь верить всему, что я говорил, пожалуйста, верь в это».
