В дыму и тени старого города, железному пламени мерцают тысячи огней. Мистик Жанны Французской и романтическая мечта героя-предательницы переплетаются в этом откровении страсти и предательства, где каждый шаг может быть последним.
Ксейден сделал еще шаг ко мне:
– Поэтому я не убил Даина в допросной камере, поэтому позволил пойти с нами, потому что стоило заколебаться его щитам, как я узнал, что его прозрение – настоящее. А как еще я бы это узнал, Вайолет?
Он прочитал мысли Даина.
Ксейден был опаснее, чем я себе представляла.
– Ты интинсик, – прошептала я.
Даже просто слова об этом, брошенное обвинение – уже смертный приговор среди всадников."
"– Я конкретный тип интинсика, – медленно проговорил Ксейден, словно впервые сказав это вслух.
Мои брови взлетели так высоко, что, казалось, еще чуть-чуть – и они коснутся волос.
– Так ты читаешь мысли или нет?
Он стиснул зубы.
– Все сложнее. Представь вдох перед самой мыслью, подсознательный мотив, о котором ты сама можешь даже не подозревать, или когда ты подчиняешься чутью, или когда ищешь повод предать. Намерение есть всегда.
Тэйрн опустил голову и низко зарычал на Сгаэль, когда нашу связь затопило что-то горькое и мерзкое. Предательство. Я захлопнула щиты, блокируя его раньше, чем потеряюсь в его чувствах, и так уже с трудом справляясь со своими.
Так он не знал.
Его грудь завибрировала от нового гневного раската, и мое сердце екнуло от понимания.
Сгаэль отстранилась, потрясая меня до глубины души, но держала голову высоко, словно специально открывая горло своему любимому.
Так же, как в переносном смысле раскрылся передо мной Ксейден. Мне достаточно было сказать кому-нибудь – кому угодно – и ему конец. Мои уши наполнил тихий рев.
– Есть тайны, которые не могут разделить даже драконы в паре, – сказал Ксейден, не отрывая глаз от моих, но слова его предназначались и Тэйрну. – Есть тайны, о которых нельзя говорить даже вне защиты чар.
– Но ты при этом знаешь тайны всех остальных, да? Их намерения?
Так вот почему интинсикам не оставляют жизнь.
– Меньше минуты, – прошептал Ксейден, когда Сгаэль двинулась к нему – к нам. – Вот сколько понадобилось, чтобы ты меня разлюбила.
